Никому по-настоящему этих существ жалко и не было. Но у Игоря сжималось сердце при взгляде на них. И еще от того, что должно было сейчас произойти…
24 мин, 48 сек 10889
— Ну гранату такую, рубчатую, знаете? Видели, поди? Ну вот бегемот ее и поймал.
Старик сглотнул, не отводя взгляда от приближающихся черных стекол Карла. Старик, похоже, малость приходил в себя. Полцента навис над ним.
— И дальше что думаете случилось?
Старик дернул головой.
Полцента понизил голос, выдержал паузу… и заорал:
— У НЕГО БАШКА ОТЛЕТЕЛА НА ХЕР! Понял, ты, болт моржовый?! Отлетела его поганая тыква, прям как цистерну говна разбросало к чертям собачьим!
С этими словами чудовище в костюме химзащиты достало из подсумка нечто рубчатое, с кольцом. И придвинулось к профессору.
Жесткая перчатка схватила старика за челюсть, надавила с боков. Полцента упер старику колено в живот, нажал посильнее.
— Сейчас я и с тобой это сделаю! Сейчас я тебе ее туда засуну! И ты станешь бегемотом! Понял, крыса лабораторная? Ты БЕГЕМОТОМ сейчас станешь!
Профессор давился железным боком гранаты, зевал, соревнуясь в размахе пасти с крокодилами. Дико вращал глазами и пучил их, пуская слезы.
— Ты сейчас все расскажешь, до конца испражнишься. Иначе я сделаю тебя бегемотом! Понимаешь меня, слизь, фиксируешь как надо?!
Игорь тронул Карла за плечо. Тот отбросил старика обратно в кресло, выдернул из челюстей гранату.
— К-хе, к-к-к-ха-ха! — зашелся в кашле старик.
Ему уже не было весело, его покинула полубезумная эйфория.
— Что с ними? — спросил Игорь, словно и не прерывался. — Они не здоровы?
— Нет-нет! Нет, нет-нет… они в норме, они приняли вакцину…
— Что здесь было?
И старик рассказал. Игорь и Полцента слушали внимательно. Игорь записывал разговор на аудио-проволоку.
— Мы работали над вакциной для одной интересной болезни… мы обнаружили эффект — сильное проявление эмпатии, альтруизма. Это были крысы, да. Они переставали драться друг с другом… они, это звучит смешно, но… становились предупредительны, они уступали место у кормушки, не бросались друг на друга даже в самых тесных клетках и боксах… Они начинали жить очень дружно, жалели друг друга. Держались вместе, а разделенные — искали других… И мы подумали, нельзя ли адаптировать это? Сделать самостоятельным препаратом. Для людей, конечно. Только представьте — больше нет насилия, злобы, зависти, ненависти, тоски, ярости, страха…
— Полное же дерьмо, — проворчал Полцента.
— Это ведь древняя мечта — золотой век! — старик теперь говорил спешно, горячо, будто стараясь убедить. — И вы знаете, получилось! У нас действительно получилось…
— Профессор, — подал голос тот, кто лежал на полу. — Молчите, не говорите им! Мы же поклялись…
Жесткий ботинок Полцента впечатался говоруну в лицо. Треснуло, и полетели зубы. Говорун отключился. Карл подбросил гранату на ладони. Раз и другой. Обратил морду-маску к профессору.
Старик быстро заговорил:
— У нас почти получилось… этот штамм, он чрезвычайно вирулентный, в условных единицах составляет… а впрочем, это детали… и безусловно патогенный. Он не вступает в симбиоз, а всегда вызывает это… хм… заболевание. Все шло хорошо, несколько моих ребяток согласились испробовать его. Они достигли… э-э-э… умиротворения! Да, мы так и назвали это — умиротворение. Правда, хороший термин? — старик постарался улыбнуться, заглядывая по очереди в маски своих то ли спасителей, то ли уже конвоиров.
— Бегемот — вот хороший термин, — сказал Полцента.
Старик сглотнул, и закашлялся.
— Все было неплохо, мы сделали и вакцину против умиротворения, но Павел, он стал одержим идеей всеобщего счастья и братства…
— Ваш Павел вовсе не оригинален, — перебил Игорь неожиданно и для себя самого. Оглянулся на трупы в коридоре. — Был. Вы же знаете историю, профессор.
— Да-да, я вас прекрасно понимаю, командир, но Павел… он сумел заразить этой своей убежденностью, верой, если позволите, остальных ребят. Ах, они ведь такие молодые… прекрасные специалисты, но слишком, слишком идеалисты и не вполне знают жизнь…
— Что было дальше?
— Произошла трагедия! Иван, он был очень способный мальчик, он в состоянии э-э-э … умиротворения замкнулся в себе, и мы не заметили тревожных симптомов. Он забился в подвал, знаете, словно умирающий домашний кот ушел, чтобы никого не тревожить… бедный, бедный мальчик…
— Командир, — позвал голос Доминика в наушнике. — К нам идут.
Игорь жестом приказал профессору замолчать.
— Сколько?
— Четверо, идут медленно. Со стороны поселка, фиксируем в ночном видении. До них метров триста еще.
Группа, стоящая на дорожной развилке, появлений не фиксировала.
Игорь ответил Доминику:
— Смотрите вокруг. Стрелять только в случае явной агрессии, вплотную не подпускать. Проверить маски.
И снова обратился к профессору:
— И что же Иван?
— Ах, да-да… Иван. У него была горячка, он потерял сознание и… он, как бы это выразиться, впал в каталепсию, а потом, потом… вот… умер.
Полцента хмыкнул.
— Мы отнесли бедного мальчика в лабораторию, там, где холодные камеры…
Старый гном всхлипнул, и затрясся. Глаза его намокли, борода дергалась.
Старик сглотнул, не отводя взгляда от приближающихся черных стекол Карла. Старик, похоже, малость приходил в себя. Полцента навис над ним.
— И дальше что думаете случилось?
Старик дернул головой.
Полцента понизил голос, выдержал паузу… и заорал:
— У НЕГО БАШКА ОТЛЕТЕЛА НА ХЕР! Понял, ты, болт моржовый?! Отлетела его поганая тыква, прям как цистерну говна разбросало к чертям собачьим!
С этими словами чудовище в костюме химзащиты достало из подсумка нечто рубчатое, с кольцом. И придвинулось к профессору.
Жесткая перчатка схватила старика за челюсть, надавила с боков. Полцента упер старику колено в живот, нажал посильнее.
— Сейчас я и с тобой это сделаю! Сейчас я тебе ее туда засуну! И ты станешь бегемотом! Понял, крыса лабораторная? Ты БЕГЕМОТОМ сейчас станешь!
Профессор давился железным боком гранаты, зевал, соревнуясь в размахе пасти с крокодилами. Дико вращал глазами и пучил их, пуская слезы.
— Ты сейчас все расскажешь, до конца испражнишься. Иначе я сделаю тебя бегемотом! Понимаешь меня, слизь, фиксируешь как надо?!
Игорь тронул Карла за плечо. Тот отбросил старика обратно в кресло, выдернул из челюстей гранату.
— К-хе, к-к-к-ха-ха! — зашелся в кашле старик.
Ему уже не было весело, его покинула полубезумная эйфория.
— Что с ними? — спросил Игорь, словно и не прерывался. — Они не здоровы?
— Нет-нет! Нет, нет-нет… они в норме, они приняли вакцину…
— Что здесь было?
И старик рассказал. Игорь и Полцента слушали внимательно. Игорь записывал разговор на аудио-проволоку.
— Мы работали над вакциной для одной интересной болезни… мы обнаружили эффект — сильное проявление эмпатии, альтруизма. Это были крысы, да. Они переставали драться друг с другом… они, это звучит смешно, но… становились предупредительны, они уступали место у кормушки, не бросались друг на друга даже в самых тесных клетках и боксах… Они начинали жить очень дружно, жалели друг друга. Держались вместе, а разделенные — искали других… И мы подумали, нельзя ли адаптировать это? Сделать самостоятельным препаратом. Для людей, конечно. Только представьте — больше нет насилия, злобы, зависти, ненависти, тоски, ярости, страха…
— Полное же дерьмо, — проворчал Полцента.
— Это ведь древняя мечта — золотой век! — старик теперь говорил спешно, горячо, будто стараясь убедить. — И вы знаете, получилось! У нас действительно получилось…
— Профессор, — подал голос тот, кто лежал на полу. — Молчите, не говорите им! Мы же поклялись…
Жесткий ботинок Полцента впечатался говоруну в лицо. Треснуло, и полетели зубы. Говорун отключился. Карл подбросил гранату на ладони. Раз и другой. Обратил морду-маску к профессору.
Старик быстро заговорил:
— У нас почти получилось… этот штамм, он чрезвычайно вирулентный, в условных единицах составляет… а впрочем, это детали… и безусловно патогенный. Он не вступает в симбиоз, а всегда вызывает это… хм… заболевание. Все шло хорошо, несколько моих ребяток согласились испробовать его. Они достигли… э-э-э… умиротворения! Да, мы так и назвали это — умиротворение. Правда, хороший термин? — старик постарался улыбнуться, заглядывая по очереди в маски своих то ли спасителей, то ли уже конвоиров.
— Бегемот — вот хороший термин, — сказал Полцента.
Старик сглотнул, и закашлялся.
— Все было неплохо, мы сделали и вакцину против умиротворения, но Павел, он стал одержим идеей всеобщего счастья и братства…
— Ваш Павел вовсе не оригинален, — перебил Игорь неожиданно и для себя самого. Оглянулся на трупы в коридоре. — Был. Вы же знаете историю, профессор.
— Да-да, я вас прекрасно понимаю, командир, но Павел… он сумел заразить этой своей убежденностью, верой, если позволите, остальных ребят. Ах, они ведь такие молодые… прекрасные специалисты, но слишком, слишком идеалисты и не вполне знают жизнь…
— Что было дальше?
— Произошла трагедия! Иван, он был очень способный мальчик, он в состоянии э-э-э … умиротворения замкнулся в себе, и мы не заметили тревожных симптомов. Он забился в подвал, знаете, словно умирающий домашний кот ушел, чтобы никого не тревожить… бедный, бедный мальчик…
— Командир, — позвал голос Доминика в наушнике. — К нам идут.
Игорь жестом приказал профессору замолчать.
— Сколько?
— Четверо, идут медленно. Со стороны поселка, фиксируем в ночном видении. До них метров триста еще.
Группа, стоящая на дорожной развилке, появлений не фиксировала.
Игорь ответил Доминику:
— Смотрите вокруг. Стрелять только в случае явной агрессии, вплотную не подпускать. Проверить маски.
И снова обратился к профессору:
— И что же Иван?
— Ах, да-да… Иван. У него была горячка, он потерял сознание и… он, как бы это выразиться, впал в каталепсию, а потом, потом… вот… умер.
Полцента хмыкнул.
— Мы отнесли бедного мальчика в лабораторию, там, где холодные камеры…
Старый гном всхлипнул, и затрясся. Глаза его намокли, борода дергалась.
Страница 4 из 7
