Четыре года назад я познакомилась со своей родственной душой. С первого дня мы прилипли друг к другу и упивались общением, как изголодавшиеся по человеческому обществу робинзоны — такое взаимопонимание раньше казалось фантастическим, невозможным… Мы довольно быстро решили жить вместе — каждый нашёл то, что искал так давно. Сняли квартиру с огромной лоджией на окраине города.
5 мин, 45 сек 439
— А что, милая моя, не хочешь посмотреть, что у нас на балконе? Помнишь, летом мы так любили там пить чай, играть в карты? Нам там было хорошо, помнишь? Что же ты туда больше не ходишь, а?
Меня парализовала жуть.
— Я… не хочу… Зачем? Там сейчас холодно… — А не потому ли, что ты боишься топорика, который там лежит? А?
— К… какого топорика? Вань, что ты такое говоришь?
— Давай, пошли туда! Посмотришь хоть, как там сейчас! Ну что ты, хозяюшка? Это же и твой дом, милая моя.
— Я не хочу! Не заставляй, не хочу! Ты меня пугаешь!
— А почему мне одному должно быть плохо?! — заорал он и швырнул в меня пепельницу. Я увернулась и убежала в спальню, стараясь не смотреть на окно, в которое был виден пресловутый балкон.
Как всегда после ссоры, через какое-то время он пришёл ко мне. Сел рядом. Но что-то в этот раз было иначе.
— Бедная ты моя… — впервые за долгое время я слышала снова эту теплоту в его голосе, — Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь… — Ванечка, да я уже простила! Ты сейчас это так сказал, как раньше… Конечно, я тебя простила!
— Ты ещё не знаешь, о чём я говорю, малышка. Пойдём со мной.
— Куда?
— Пойдём и узнаешь, — он вздохнул и поднялся, — Пошли.
— Ванечка, ты опять меня пугаешь… Я не хочу… Но он уже выходил из квартиры, и какая-то неведомая сила тянула меня следом.
На улице уже светало. Тротуары оказались покрыты тонким ледком, в траве — белые клочки снега. Когда вдруг всё успело так измениться?
Мы прошли мимо заброшенного молокозавода. Ваня заглянул в окно одного из строений и взял оттуда лопату… Я, словно загипнотизированная, продолжала идти следом. Он звонил кому-то по телефону, кричал что-то страшное, но я не могла ничего толком расслышать, необъяснимое смятение охватило всё моё существо, я ничего толком не слышала, кроме звенящего напряжения внутри себя, и продолжала двигаться за Ваней.
Он копал землю, которая оказалась на удивление рыхлой. Подошли люди в форме — полиция. На глубине примерно полутора метров показались чёрные мешки для мусора. Сквозь один из них виднелась разлагающаяся человеческая кисть. Браслетик. Клетчатый рукав. Моя рубашка. Мой браслетик…
Меня парализовала жуть.
— Я… не хочу… Зачем? Там сейчас холодно… — А не потому ли, что ты боишься топорика, который там лежит? А?
— К… какого топорика? Вань, что ты такое говоришь?
— Давай, пошли туда! Посмотришь хоть, как там сейчас! Ну что ты, хозяюшка? Это же и твой дом, милая моя.
— Я не хочу! Не заставляй, не хочу! Ты меня пугаешь!
— А почему мне одному должно быть плохо?! — заорал он и швырнул в меня пепельницу. Я увернулась и убежала в спальню, стараясь не смотреть на окно, в которое был виден пресловутый балкон.
Как всегда после ссоры, через какое-то время он пришёл ко мне. Сел рядом. Но что-то в этот раз было иначе.
— Бедная ты моя… — впервые за долгое время я слышала снова эту теплоту в его голосе, — Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь… — Ванечка, да я уже простила! Ты сейчас это так сказал, как раньше… Конечно, я тебя простила!
— Ты ещё не знаешь, о чём я говорю, малышка. Пойдём со мной.
— Куда?
— Пойдём и узнаешь, — он вздохнул и поднялся, — Пошли.
— Ванечка, ты опять меня пугаешь… Я не хочу… Но он уже выходил из квартиры, и какая-то неведомая сила тянула меня следом.
На улице уже светало. Тротуары оказались покрыты тонким ледком, в траве — белые клочки снега. Когда вдруг всё успело так измениться?
Мы прошли мимо заброшенного молокозавода. Ваня заглянул в окно одного из строений и взял оттуда лопату… Я, словно загипнотизированная, продолжала идти следом. Он звонил кому-то по телефону, кричал что-то страшное, но я не могла ничего толком расслышать, необъяснимое смятение охватило всё моё существо, я ничего толком не слышала, кроме звенящего напряжения внутри себя, и продолжала двигаться за Ваней.
Он копал землю, которая оказалась на удивление рыхлой. Подошли люди в форме — полиция. На глубине примерно полутора метров показались чёрные мешки для мусора. Сквозь один из них виднелась разлагающаяся человеческая кисть. Браслетик. Клетчатый рукав. Моя рубашка. Мой браслетик…
Страница 2 из 2
