Чёрный алтарь

Итак, миновав Кедби, небольшую деревушку на берегу местной быстроходной реки, я углубился в лесную глушь. Чем дальше на север, тем глуше и заброшенней становились древние дороги, проложенные здесь, наверное, ещё во времена римских цезарей. Впрочем, за последнее время правительство приняло ряд мер, и длинная сеть шоссе легла на этот гористый край, соединяя Шотландию со столицей империи. И всё — таки здесь по — прежнему мало кто жил. Следующие несколько часов мой экипаж трясся по неровной дороге, окружённый с обеих сторон высокими деревьями. Солнечные лучи едва пробивались сквозь густую завесу листвы, и поэтому на дороге царил неприятный полумрак. Но вот, наконец, сплошные ряды деревьев сменились просекой (которая хоть и была по всем признакам явно заброшенной, но всё равно не могла не радовать), а потом и равниной с ровными рядами торчащих из земли пней. Было видно, что здесь бой с непроходимыми дебрями не останавливался. Однако странное дело — везде, где только хватало глаз, не было видно ни одного признака жизни — пара — тройка домов одиноко высились среди полей, однако одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что они уже давно стоят заброшенными. Дорога стала шире и лучше, что говорило о том, что здесь за ней всё — таки следят. Необработанные и незасеянные поля тянулись с обеих сторон до горизонта, и невольно я задумался, что заставило людей забросить этот плодородный край, ведь по всем признакам кто — то здесь раньше всё — таки жил. Размышляя таким образом, я даже не заметил, как экипаж стал замедлять ход, и только тогда, когда мы остановились у ворот постоялого двора, и кучер, широкоплечий высокий парень по имени Рендалл, повернувшись, объяснил мне, что ему надо сменить лошадей и проверить, что случилось с колесом, я очнулся от глубокого транса.

Место, где мы остановились, едва ли походило на оживлённую дорожную станцию наподобие тех, которые стоят через каждые две мили на загородных шоссе — навряд ли здесь останавливались больше, чем раз в несколько недель, а то и месяцев. Однако, несмотря на общую картину запустения, дом и прилегающие к нему хозяйственные постройки выглядели ухоженными и прибранными, а с заднего двора доносилась привычная уху любого сельского обывателя какофония — кудахтанье кур, хрюканье свиней, громко разносящееся по округе лошадиное ржание. У входной двери стоял невысокий седовласый мужчина и внимательным взглядом наблюдал за тем, как я спускаюсь с экипажа на землю.

— Могу я быть Вам чем — нибудь полезен? — спросил он после того, как все нормы вежливости были соблюдены.

— Моя фамилия Прескотт. Я здесь проездом, и, похоже, мой экипаж слегка подломался — дороги здесь конечно… Вы не возражаете, если мы остановимся у вас на день, чтобы подлатать поломки, и потом снова тронуться в путь?

— Вы можете оставаться здесь сколько Вам угодно, сэр — постоялый двор Гаррингов к Вашим услугам. Меня зовут Уилберт, моя жена — Аминия. Позвольте показать Вам Вашу комнату.

С этими словами он жестом пригласил меня следовать за собой, развернулся и направился к входу.

Вопрос с оплатой был решён быстро и без лишних вопросов — супруги проявили невероятную уступчивость и даже согласились взять с меня лишь половину двухдневной платы за комнату. Уже через два часа мы с мистером Гаррингом сидели в широкой гостиной дома перед ярко пылающим камином, наблюдали за глухо потрескивающими дровами, принесёнными в дом их работником Тайлером и развлекали друг — друга разговорами. Владелец дома оказался человеком невероятным — как я узнал, служить ему довелось на просторах Африки, в одной из самых южных колоний Британии, где он несколько лет своими глазами созерцал жизнь местных, переполненную тем, что для нас показалось бы настолько диким, что мы даже и не думали бы об этом. В свою очередь я поделился с ним парой историй из своего не слишком богатого репортёрского опыта, умолчав, разумеется, о недавней истории, случившейся со студентом из Ура, справедливо опасаясь делиться ею с кем — либо.

— Ваши истории замечательны, мистер Прескотт. Видит Бог, не каждый день в наше неспокойное время можно встретить столь проницательного и способного молодого человека.

— Ну что вы, — непослушным языком ответил я, стараясь изо всех сил не показывать признаков смущения. — Не я один такой, в нашей конторе работают десятки людей куда более талантливых, чем я.

— Поверьте моему опыту, юноша, — мистер Гарринг взглянул на меня поверх очков. — у вас большое будущее. Настоятельно рекомендую Вам засесть за написание книги.

— О нет, сэр, не смущайте меня, мои писательские способности навряд ли дотянут даже до уровня мистера Макгонаголла.

Услыхав фамилию самого бездарного поэта в истории, мой собеседник усмехнулся. В этот самый момент в гостиной показалась миссис Гарринг и объявила, что ужин готов. Мы поднялись и поспешили занять свои места за столом.