Перед тем, как занести эту загадочную и вместе с тем пугающую историю в свои архивы, я клялся самому себе, что никто никогда не узнает, что случилось со мной в те мрачные осенние дни, когда солнце почти не греет, а стремительные порывы ветра несут с моря пронизывающий до костей холод…
30 мин, 13 сек 17673
Ужин был обильный, но по — провинциальному простой — ничего лишнего, что сразу говорило о том, что живущие здесь не привыкли тратить свой скромный заработок направо и налево. Поблагодарив хозяина, я поднялся на второй этаж и прошёл через узкий коридор, в котором царил приятный полумрак, к двери своей комнаты. Кроме меня на втором этаже, по словам хозяев, остановился немолодой отставной кавалерийский офицер мистер Герберт Ларсон, который занимал угловую комнату у самой лестницы. Рендаллу выделили небольшую коморку на первом этаже. Толкнув дверь, я вошёл в комнату. Внутреннее убранство не отличалось особым богатством, однако приятная атмосфера тепла и уюта с лихвой компенсировала скромность обстановки. Небольшое занавешенное окно, узкий деревянный шкаф с украшенными резьбой ручками, небольшой столик — всё это не могло не вызвать на лице улыбку. Поэтому широкая дубовая кровать, занимающая добрую половину комнаты, смотрелась в этой обстановке как что — то необычное и чуждое. Раздевшись и повесив одежду в шкаф, я лёг на кровать, укрылся тёплым шерстяным одеялом, про себя прикидывая, сколько времени мне понадобится, чтобы заснуть, и, закрыв глаза, тут же провалился в глубокий сон.
Проснулся я под утро и ещё долго лежал под одеялом, не желая подниматься. Утро выдалось холодным, сказывалось приближение капризнной поздней осени. Наконец осознав, что необходимо самолично проконтролировать, как идёт ход ремонта экипажа, я всё же заставил себя нехотя встать, одеться, и, совершив традиционные утренние процедуры, спуститься на первый этаж. Выглянув из окна гостиной, я с удивлением обнаружил, что транспорт мой так и стоит на том месте, где он остановился вчера вечером, и по виду его нельзя было сказать, что его хоть кто-то пытался чинить. Озадаченный, я вышел во двор, чтобы найти Рендалла, но к ещё большему моему удивлению, его нигде не было.
— Мистер Гарринг, — спросил я у старика-хозяина, соблюдя предварительно все положенные нормы вежливости. — Вы не знаете, куда подевался мой кучер?
— Конечно знаю, — отвечал с улыбкой он. — молодой человек просил передать вам, что не сможет в одиночку справится с поломкой, и потому оседлал одну из ваших лошадей и отправился в Кроул за помощью, можете посмотреть в конюшне, если не верите моим словам.
Однако я предпочёл поверить ему на слово, столь большое доверие внушал мне этот человек. В этот момент вошла миссис Гарринг и объявила, что завтрак готов. После часа, проведённого за приятным общением и невероятно вкусной едой, я решил немного прогуляться.
Поднявшись в свою комнату, надел лёгкий походный плащ, шапку, достал из шкафа свою любимую добротную путевую деревянную трость и вышел через заднюю дверь во двор, предварительно попрощавшись с хозяевами. Миновав двор и оказавшись за невысоким каменным ограждением, отделяющим владения Гаррингов от остального мира, я невольно подивился тому, насколько широка и просторна эта северная пустошь. Во все стороны едва хватало глаз не было видно ни одного деревца, лишь пологие холмы или совершенно гладкие поля, поросшие невысокой травой, да редкие кустарники. Невысокие деревья росли лишь вдоль дороги, создавая ощущение некоей стены, ограждающей пыльную проезжую часть от всего остального мира. Вдалеке, примерно в миле от дома, виднелась непонятная чёрная полоса. Я пригляделся, но так и не мог понять, что это. Живой интерес завладел мной, и я двинулся в сторону этого непонятно видения. Что же это такое? — этот вопрос всё не выходил у меня из головы, а между тем чёрная стена неумолимо приближалась.
Наконец она предстала предо мной. Это оказалась сплошная гряда чёрных камней, грубо наваленных друг на друга. В высоту она была порядка трёх ярдов, причём создавалось впечатление, что эти камни появились здесь относительно недавно. Я медленно протянул руку, дотронулся до одного из них. Неприятный холод пробежал по кончикам пальцев. Вся гряда была рассечена узкими прорезями, одна из которых проходила как раз на уровне моих плеч. Я осторожно нагнулся, взглянул внутрь, надеясь увидеть каменную стену… но не обнаружил ничего. Прорезь уходила дальше и исчезала в темноте. И вновь любопытство завладело мной, и я хотел уже было ещё сильнее приглядеться… как вдруг невольно отпрянул назад. Мне показалось, что внутри этой непроглядной тьмы мелькнул слабый отблеск чьих — то глаз. Всё это длилось лишь мгновение, но почему — то я запомнил, что не увидел в сплошном белке чёрного круга зрачков… или их не было совсем?
Проснулся я под утро и ещё долго лежал под одеялом, не желая подниматься. Утро выдалось холодным, сказывалось приближение капризнной поздней осени. Наконец осознав, что необходимо самолично проконтролировать, как идёт ход ремонта экипажа, я всё же заставил себя нехотя встать, одеться, и, совершив традиционные утренние процедуры, спуститься на первый этаж. Выглянув из окна гостиной, я с удивлением обнаружил, что транспорт мой так и стоит на том месте, где он остановился вчера вечером, и по виду его нельзя было сказать, что его хоть кто-то пытался чинить. Озадаченный, я вышел во двор, чтобы найти Рендалла, но к ещё большему моему удивлению, его нигде не было.
— Мистер Гарринг, — спросил я у старика-хозяина, соблюдя предварительно все положенные нормы вежливости. — Вы не знаете, куда подевался мой кучер?
— Конечно знаю, — отвечал с улыбкой он. — молодой человек просил передать вам, что не сможет в одиночку справится с поломкой, и потому оседлал одну из ваших лошадей и отправился в Кроул за помощью, можете посмотреть в конюшне, если не верите моим словам.
Однако я предпочёл поверить ему на слово, столь большое доверие внушал мне этот человек. В этот момент вошла миссис Гарринг и объявила, что завтрак готов. После часа, проведённого за приятным общением и невероятно вкусной едой, я решил немного прогуляться.
Поднявшись в свою комнату, надел лёгкий походный плащ, шапку, достал из шкафа свою любимую добротную путевую деревянную трость и вышел через заднюю дверь во двор, предварительно попрощавшись с хозяевами. Миновав двор и оказавшись за невысоким каменным ограждением, отделяющим владения Гаррингов от остального мира, я невольно подивился тому, насколько широка и просторна эта северная пустошь. Во все стороны едва хватало глаз не было видно ни одного деревца, лишь пологие холмы или совершенно гладкие поля, поросшие невысокой травой, да редкие кустарники. Невысокие деревья росли лишь вдоль дороги, создавая ощущение некоей стены, ограждающей пыльную проезжую часть от всего остального мира. Вдалеке, примерно в миле от дома, виднелась непонятная чёрная полоса. Я пригляделся, но так и не мог понять, что это. Живой интерес завладел мной, и я двинулся в сторону этого непонятно видения. Что же это такое? — этот вопрос всё не выходил у меня из головы, а между тем чёрная стена неумолимо приближалась.
Наконец она предстала предо мной. Это оказалась сплошная гряда чёрных камней, грубо наваленных друг на друга. В высоту она была порядка трёх ярдов, причём создавалось впечатление, что эти камни появились здесь относительно недавно. Я медленно протянул руку, дотронулся до одного из них. Неприятный холод пробежал по кончикам пальцев. Вся гряда была рассечена узкими прорезями, одна из которых проходила как раз на уровне моих плеч. Я осторожно нагнулся, взглянул внутрь, надеясь увидеть каменную стену… но не обнаружил ничего. Прорезь уходила дальше и исчезала в темноте. И вновь любопытство завладело мной, и я хотел уже было ещё сильнее приглядеться… как вдруг невольно отпрянул назад. Мне показалось, что внутри этой непроглядной тьмы мелькнул слабый отблеск чьих — то глаз. Всё это длилось лишь мгновение, но почему — то я запомнил, что не увидел в сплошном белке чёрного круга зрачков… или их не было совсем?
Страница 3 из 10
