Чёрный Тёть

До пытавшейся стянуть горловину Светы вдруг дошло, что мешок с отобранными образцами высотой ей по грудь, а в обхвате ещё и намного шире. «Матросовка», — припомнилось словечко, которым любил щеголять Женя, обзывая так длинное и широкое платье, в котором Юля повадилась приходила на корпоративы в последнее время, и которое болталось на ней, как флаг на ветру. «Я так самовыражаюсь», — объясняла она, и действительно, без мужского внимания не оставалась.

«Я же его не подниму», — подумала Света и посмотрела на Оксану. Ты торопливо шагнула назад с крыльца на веранду.

— И не подумаю! — предупредила она. — Я не подъёмный кран. Куда тебе столько?

— На анализ в лабораторию, — объяснила Света и осеклась.

Оксана сожалеюще смотрела на подругу.

— Мне кажется, или гигантомания и на тебя подействовала? Ты, когда мочу на анализ сдаёшь, тоже целое ведро тащишь?

Света покраснела.

— Откуда я знаю, сколько надо? — сказала она запальчиво, рванув в сердцах края горловины. Мешок с треском расползся по швам, земля струйкой ссыпалась в выкопанную ямку.

— Куда! — Света рванулась, подхватывая куль, и последние остатки несостоявшегося анализа вывалились наземь.

Света перевела мрачный взгляд на хохочущую Оксану.

— Очень смешно.

— Ой, да ладно тебе! Наберёшь ещё, только меньше.

Света отряхнула руки, похлопав друг о друга ладошками, и поднялась на крыльцо.

— Между прочим, это довольно странно, — сказала она, проходя на веранду и устраиваясь за столом.

— Странностей нас хоть отбавляй, — согласилась Оксана. — Что именно?

— Я участок много раз вскапывала, и чернозёма слой здесь всего на полтора штыка, потом глина идёт.

— И? — подстегнула замявшуюся Оксана замявшуюся подругу.

— А сейчас больше, чем на полметра копала, и всё чёрный грунт.

Оксана пожала плечами.

— По-моему, это не самое странное.

— Пожалуй, — согласилась Света. — Просто у меня возникает ощущение, что всё тянется из самых-самых недр земли.

— Там же магма.

— А ты откуда знаешь?

— Вообще-то есть куча научных трудов, — заметила Оксана. — Как-то просвечивали излучением, рассчитывали, ставили эксперименты, наконец. Кстати, многое было рассчитано и предсказано заранее, химические элементы, например, или математические абстракции.

— Ну-ну.

— Что «ну-ну»? — Оксана даже рассердилась. — Скажем, ты Ориноко видела?

— Какое Ориноко?

— Не какое — какую. Река такая в Южной Америке.

— Да знаю я! — отбивалась Света. — Просто сразу не сообразила. Не видела.

— Вот! А она, между прочим, существует.

— Ну и что? Это не аргумент, её многие видели. А земное ядро никто не видел, вот когда спустятся и потрогают руками, тогда можно будет сказать, что там только магма. Раньше вообще считали, что в самом центре земного ядра невесомость и жуткий холод, а ещё раньше, что там целый мир с животными и растениями. Вспомнить хотя бы Жюля Верна или Обручева, а он, между прочим, академик был. А на многие сбывшиеся научные прогнозы, приходится не меньше несбывшихся.

— Хорошо, убедила. И что? Космическая теория сменилась подземной, нам-то от этого какая разница? Всё равно ничего непонятно.

— Не скажи, — возразила Света. — Одно дело, когда инопланетный разум подбрасывает бесплатные огурцы, и совсем другое, когда нас подкармливает своя земля.

— Ну, конечно, — фыркнула Оксана, — мать сыра-земля решила вдруг накормить детей своих. После того, как её кровью полили.

— А что? Не пестицидами же…

Света и сама прекрасно понимала, что несёт полную ерунду и возражает от беспомощности. Пробавляться подобными теориями можно до пенсии — толку никакого.

Она вынула мобильник и принялась разглядывать сделанные снимки. Оксана тоже достала свой сотовый.

— Забавно, — пробормотала она через какое-то время, — до дрожи.

— Что? — поинтересовалась Света. На своих снимках она ничего такого особенного не видела, если исключить, конечно, величину самих овощей.

— Вот, — Оксана повернула свою раскладушку экранчиком к подруге. — Гляди.

Смотреть из чужих рук было неудобно, и Света забрала телефон. Пролистала снимки раз, затем другой. Третий. Палец будто приклеился к клавише.

Снятые сверху — с крыльца — тёмные участки на фотографиях густели до черноты и, обретая глубину, чёрными провалами тонули среди зеленой травы дорожек. Так и чудилось на месте бывших грядок тёмная пропасть жадно раскрытого рта, сшитого пока ещё прочными нитями живой зелени. Два чёрных рукава с разных сторон тянулись от пропасти, сходились вместе, скручивались похожим на смерч столбом, пробившим снизу землю. Он казался ощетинившимся чёрными наростами — маленькими смерчиками, готовыми вот-вот оторваться от породившего их монстра.

Тёть.