Говорят, что раньше, человек, владеющий дачей, вызывал зависть. С точки зрения Светы подобное утверждение не выдерживало никакой критики. Ехать на электричке или автобусом неведомо в какую даль, а потом еще плестись пешком незнамо сколько километров да с нагруженными сумками — очень и очень сомнительное удовольствие. А ведь по прибытию приходилось сразу впрягаться в работу: полоть, поливать, собирать и прочая, прочая, прочая… Жарко, пыльно, потно. Или холодно, мокро, противно.
292 мин, 1 сек 18286
Он не дошёл каких-то пары шагов. Разряд молнии пробил тучи, упёршись на миг в завесу пыли, и секунду спустя раздался глухой хлопок, подхваченный оглушительным громовым раскатом прямо над головой. Вращавшаяся комковатая пыль всколыхнулась, замерла и медленно осела, открыв чёрную ровную площадку, без каких-либо следов взрывов. Но Фрося на неё не смотрела — она видела лишь лежащее на краю площадки скрюченное тело.
Девушка вскрикнула и метнулась вперёд, пробежала несколько метров — нога угодила в какую-то неразличимую в серости ямку. Ефросинья замахала руками, по инерции проскочила ещё пару шагов и покатилась по траве вниз, остановившись рядом с телом. Не вставая, подползла поближе, опираясь ладонями, и уставилась в лицо лежащего взрывника, неестественно-белое с синеватым отливом, хорошо заметным даже в сумерках. Ефросинья взяла его руку, собираясь проверить пульс, и с криком отпрянула. Кисти Павла были чёрными, как две обугленные деревяшки. Ефросинья с ужасом смотрела на них какое-то время, потом снова перевела взгляд на лицо и с облегчением заметила бившуюся на виске жилку. Павел был жив.
Сверху донесся неясный гул приближавшихся встревоженных голосов. Скоро вокруг всё оказалось заполнено народом. Ефросинью отодвинули от тела, подняли и укутали в чью-то брезентовую куртку. Её начала бить противная выматывающая дрожь. Кто-то посветил ей фонариком в лицо и что-то спросил. Она что-то ответила. В ушах шумело после громового раската, и слов она не разобрала. Её заставили хлебнуть из фляжки, похлопали по спине и оставили в покое, жадно хватающую раскрытым ртом воздух после дозы чистого спирта.
Постепенно дрожь утихла, и сквозь неясный шум в голове начали пробиваться отдельные связные фразы.
— … живой и то хорошо…
— … откуда молния взялась: дождя ни капли и на небе ни облачка… И по прогнозам должно быть без осадков.
— Такое бывает. Вот почему один заряд не сработал — вопрос! Вообще врываем, как при царе Горохе, на электронику давно пора переходить.
— Тебе в это захолустье ямо-бур пригнали — и то хлеб.
Девушка отметила, как трое человек подняли тело Павла и довольно осторожно понесли вверх по склону. Она помотала головой, прогоняя остатки шума в ушах, и наткнулась на сердитый взгляд Роберта Петровича Герина, начальника экспедиции.
— Вы как здесь оказались? — поинтересовался он ледяным тоном, затем окинул взглядом собравшихся. — Откуда здесь посторонние? Неприятностей захотелось?
— Это наша Ефросинья, из совхоза. — Фрося узнала по голосу Потапова. — Она с нами в оцеплении стояла. Вы успокойтесь, Роберт Петрович, воскресенье сегодня, выходной, у нас народу не хватало, а ваша экспедиция многим интересна. К счастью, ребятня совхозная не пронюхала, что взрывать будут, а то жизни бы не дали своим любопытством, пришлось бы всю ночь гонять.
Герин махнул рукой и обратился к стоящему рядом помощнику Павла:
— Надо бы проверить, больше сюрпризов нет.
Тот понимающе кивнул и направился к площадке. Фрося с тревогой следила за сливавшейся с сумраком фигурой, от которой зигзагами по полю метался луч фонаря. Время от времени взрывник останавливался, опускался на колени и разгребал землю. Наверное, проверял закладки. Девушка подумала, что после взрыва, от пробуренных шурфов не должно ничего остаться, но поскольку взрывником не была, то решила, что так и надо. В одном месте взрывник провозился особенно долго, наверное, это и была не сработавшая вместе с остальными закладка. Потом встал, пошарил по сторонам лучом и быстро прошёл к уже неразличимым в темноте деревьям на краю площадки.
— Куда он? — недоумённо пробормотал Герин. Ему никто не ответил.
Фигура вскоре вернулась. Ефросинья с трудом различила, как она воткнула что-то в землю, прошлась вокруг, утрамбовывая, и направилась к поджидающему начальству.
— Не взорвавшихся нет, — доложил он. — Только…
— Что? — Герин навел луч своего фонаря на лицо взрывника, и тот прикрылся рукой от слепящего света.
— Первый раз такое вижу. Пласт подняло целиком и снова на место опустило. Земля нетронутая лежит. Хоть опять взрывай.
— Хочешь сказать, — медленно начал Герин, — что взрывали впустую?
Взрывник пожал плечами и кивнул. Все притихли.
— Ладно, — сказал начальник экспедиции, — утром проверим, так ли всё плохо. Хотя… всё равно теперь работать не дадут, — пробормотал он уже гораздо тише.
— Почему? — удивилась Ефросинья. Она стояла рядом и хорошо расслышала последние слова.
— Комиссиями замучают: шутка ли — человек пострадал. Один, правда, плюс есть, — он посмотрел на взрывника, — если ты не ошибся, пусть со взрывами сами разбираются.
— А что вы там вкапывали? — Ефросинье было любопытно.
— Да… — взрывник обратился к Герину. — Роберт Петрович, один шурф, последний сработал… не знаю, как сказать, не совсем, что ли…
— Что значит — не совсем? Хватит мямлить! — оборвал его Герин. — Докладывай, как положено.
Взрывник вытянулся перед начальством.
Девушка вскрикнула и метнулась вперёд, пробежала несколько метров — нога угодила в какую-то неразличимую в серости ямку. Ефросинья замахала руками, по инерции проскочила ещё пару шагов и покатилась по траве вниз, остановившись рядом с телом. Не вставая, подползла поближе, опираясь ладонями, и уставилась в лицо лежащего взрывника, неестественно-белое с синеватым отливом, хорошо заметным даже в сумерках. Ефросинья взяла его руку, собираясь проверить пульс, и с криком отпрянула. Кисти Павла были чёрными, как две обугленные деревяшки. Ефросинья с ужасом смотрела на них какое-то время, потом снова перевела взгляд на лицо и с облегчением заметила бившуюся на виске жилку. Павел был жив.
Сверху донесся неясный гул приближавшихся встревоженных голосов. Скоро вокруг всё оказалось заполнено народом. Ефросинью отодвинули от тела, подняли и укутали в чью-то брезентовую куртку. Её начала бить противная выматывающая дрожь. Кто-то посветил ей фонариком в лицо и что-то спросил. Она что-то ответила. В ушах шумело после громового раската, и слов она не разобрала. Её заставили хлебнуть из фляжки, похлопали по спине и оставили в покое, жадно хватающую раскрытым ртом воздух после дозы чистого спирта.
Постепенно дрожь утихла, и сквозь неясный шум в голове начали пробиваться отдельные связные фразы.
— … живой и то хорошо…
— … откуда молния взялась: дождя ни капли и на небе ни облачка… И по прогнозам должно быть без осадков.
— Такое бывает. Вот почему один заряд не сработал — вопрос! Вообще врываем, как при царе Горохе, на электронику давно пора переходить.
— Тебе в это захолустье ямо-бур пригнали — и то хлеб.
Девушка отметила, как трое человек подняли тело Павла и довольно осторожно понесли вверх по склону. Она помотала головой, прогоняя остатки шума в ушах, и наткнулась на сердитый взгляд Роберта Петровича Герина, начальника экспедиции.
— Вы как здесь оказались? — поинтересовался он ледяным тоном, затем окинул взглядом собравшихся. — Откуда здесь посторонние? Неприятностей захотелось?
— Это наша Ефросинья, из совхоза. — Фрося узнала по голосу Потапова. — Она с нами в оцеплении стояла. Вы успокойтесь, Роберт Петрович, воскресенье сегодня, выходной, у нас народу не хватало, а ваша экспедиция многим интересна. К счастью, ребятня совхозная не пронюхала, что взрывать будут, а то жизни бы не дали своим любопытством, пришлось бы всю ночь гонять.
Герин махнул рукой и обратился к стоящему рядом помощнику Павла:
— Надо бы проверить, больше сюрпризов нет.
Тот понимающе кивнул и направился к площадке. Фрося с тревогой следила за сливавшейся с сумраком фигурой, от которой зигзагами по полю метался луч фонаря. Время от времени взрывник останавливался, опускался на колени и разгребал землю. Наверное, проверял закладки. Девушка подумала, что после взрыва, от пробуренных шурфов не должно ничего остаться, но поскольку взрывником не была, то решила, что так и надо. В одном месте взрывник провозился особенно долго, наверное, это и была не сработавшая вместе с остальными закладка. Потом встал, пошарил по сторонам лучом и быстро прошёл к уже неразличимым в темноте деревьям на краю площадки.
— Куда он? — недоумённо пробормотал Герин. Ему никто не ответил.
Фигура вскоре вернулась. Ефросинья с трудом различила, как она воткнула что-то в землю, прошлась вокруг, утрамбовывая, и направилась к поджидающему начальству.
— Не взорвавшихся нет, — доложил он. — Только…
— Что? — Герин навел луч своего фонаря на лицо взрывника, и тот прикрылся рукой от слепящего света.
— Первый раз такое вижу. Пласт подняло целиком и снова на место опустило. Земля нетронутая лежит. Хоть опять взрывай.
— Хочешь сказать, — медленно начал Герин, — что взрывали впустую?
Взрывник пожал плечами и кивнул. Все притихли.
— Ладно, — сказал начальник экспедиции, — утром проверим, так ли всё плохо. Хотя… всё равно теперь работать не дадут, — пробормотал он уже гораздо тише.
— Почему? — удивилась Ефросинья. Она стояла рядом и хорошо расслышала последние слова.
— Комиссиями замучают: шутка ли — человек пострадал. Один, правда, плюс есть, — он посмотрел на взрывника, — если ты не ошибся, пусть со взрывами сами разбираются.
— А что вы там вкапывали? — Ефросинье было любопытно.
— Да… — взрывник обратился к Герину. — Роберт Петрович, один шурф, последний сработал… не знаю, как сказать, не совсем, что ли…
— Что значит — не совсем? Хватит мямлить! — оборвал его Герин. — Докладывай, как положено.
Взрывник вытянулся перед начальством.
Страница 66 из 85
