Родился я в маленьком городке и, наверное, в нём бы и умер, окончив жизнь в расцвете лет от пьянства, как и многие местные, если бы не друг моего детства Кот, ну то есть Костик. Лет в 13 с родителями он впервые побывал в крупном городе и «заболел» им. В то время как детвора мечтала о таинственных островах и кладах, он бредил шумным муравейником, в котором есть всё, что, по его мнению, надо для счастья…
10 мин, 49 сек 5709
Выяснилось, что он оставил мне дом и двухкомнатную квартиру в центре города. О последней я даже и не знал. Видно и правда хотел перебраться подальше от своих туманных видений. Поехал к нему домой. Уже темнело, и я пошёл сразу спать. Ночью проснулся от странного шума внизу, подумал, что воры забрались в пустующий официально дом. Что брать тут было, я скорее был удивлён, что до сих пор никто не влез. Цапнул стальной прут, которым шторы поправляли, и пошёл на первый этаж. Но нет, никого не было. Показалось или, может, приснилось. Стоило расслабиться и поставить ногу на лестницу второго этажа, как в кухне раздался звон. Я рванулся туда. Включил свет и обомлел. За столом сидел Кот. Не зомби, не труп, а мой друг, настоящий и как живой. Только чуть бледный. Улыбнулся, сделал жест, приглашающий сесть. Я не сел, я просто рухнул на стул, сжимая мёртвой хваткой стальной прут, как последнюю соломинку, удерживающую меня то ли от обморока, то ли от помешательства. Кот, живой, неужели перепутали, похоронили кого-то не того, или на моей кухне бродит… привидение? Подумал так и осёкся. Это я на его кухне, а не наоборот. А он словно услышал мои мысли, заулыбался пуще прежнего. И говорит тихо так:
— Ну что, дома и квартиры хватит на долги? Али машину надо было ещё отписывать?
Голос его, интонации его, но такой пустой. Вот он губами, глазами улыбается, а голос пустой, бесцветный. Наливает мне стакан своего домашнего вина, всё улыбается, а я думал, я с ума сойду. Стакан этот я залпом выпил и снова вцепился в свой прут. А Кот к газетке потянулся, оторвал клочок и написал что-то, положил передо мной. Читаю «Беги» и… просыпаюсь. В холодном поту, меня бьёт крупная дрожь. На часах три ночи, за окном привычный туман. Только сон. Едва успокоил себя, пошёл в кухню воды попить. На входе спотыкаюсь — вот он мой спасительный стальной прут. Включаю свет — на столе пустая бутылка и стакан, перевёрнутый дном вверх. Под стаканом что-то лежит. Точно, клочок газеты с кричащим«Беги!».
Очнулся я уже часов в шесть утра, в своей машине, судорожно сжимая металлическую иконку Николая Чудотворца, прежде приклеенную к передней панели. Приснилось, привиделось, лунатил. Уговорил сам себя выйти, пошёл к дому. Или не привиделось? Вон стоит в тумане, машет, зовёт. Кот? Не знаю о чём я тогда думал и думал ли вообще, но я пошёл за ним. Шёл, шёл, шёл… Мне кажется чёрт меня водил целую вечность, крутил по кругу, смеялся голосом друга, звал. Я словно понимал, что это не Кот, но так отчаянно рвался будто бы поймай я призрака, я сумел бы вернуть друга. Я в это… верил что ли. И никогда больше и ни во что я не верил сильнее, чем тогда в эту откровенную мистическую глупость.
Было очень холодно, но я этого не чувствовал, пока меня кто-то резко не дёрнул назад. Оказывается, я уже стоял почти по пояс в ледяной воде рядом с Чёртовым камнем, а какой-то старик тянул меня за руку. Счастливая случайность, сосед увидел, как я побежал к реке, и пошёл за мной. Я ему всё рассказал, думал он сейчас психушку вызовет, а он головой покачал только. Говорит, много дураков к камню ходят, вот и вылавливают потом их или их близких, самое дорогое, говорит, забирает. Говорит, Кот знающий был, не нашего теста, Кота слушай. Я на него смотрю ошалело, как же слушать, когда он умер. Дед руками развёл только. Говорит, жалко баба его дура была, прямо как ты.
Отогрелся и на кладбище. Не знаю, что я там ждал увидеть. Разрытую могилу? Снова привидение? С памятника смотрит Кот, рядом могила его жены, бесцветной мыши, на которую никто бы и никогда не обратил внимания, если бы не её заветное желание, выпрошенное в «нужном» месте. Да вот только черти на подносе любовь принести не могут, как ни желай, но быстро забирают«своё». Ещё вчера я ни за что бы не поверил в такую чушь, но теперь это объяснение его тогдашнего отъезда было едва ли не единственным и самым логичным.
Наследство я потом продал, конечно. Мою шкуру оно спасло, но… Мне до сих пор часто снится сон, как я в тумане ищу своего друга, что он вот рядом, протяни руку, но постоянно ускользает. И снится этот смех. И это «хватит на долги?». Я боюсь по ночам заходить на кухню, он иногда бывает там, улыбается, советует, всегда верно, но как же я его боюсь. И себя боюсь. Как же тяжело жить с этой виной, которая давит на грудь всем весом Чёртова камня, как страшно засыпать, когда эти ужасные кошмары подстерегают меня, когда манит проклятый туман…
— Ну что, дома и квартиры хватит на долги? Али машину надо было ещё отписывать?
Голос его, интонации его, но такой пустой. Вот он губами, глазами улыбается, а голос пустой, бесцветный. Наливает мне стакан своего домашнего вина, всё улыбается, а я думал, я с ума сойду. Стакан этот я залпом выпил и снова вцепился в свой прут. А Кот к газетке потянулся, оторвал клочок и написал что-то, положил передо мной. Читаю «Беги» и… просыпаюсь. В холодном поту, меня бьёт крупная дрожь. На часах три ночи, за окном привычный туман. Только сон. Едва успокоил себя, пошёл в кухню воды попить. На входе спотыкаюсь — вот он мой спасительный стальной прут. Включаю свет — на столе пустая бутылка и стакан, перевёрнутый дном вверх. Под стаканом что-то лежит. Точно, клочок газеты с кричащим«Беги!».
Очнулся я уже часов в шесть утра, в своей машине, судорожно сжимая металлическую иконку Николая Чудотворца, прежде приклеенную к передней панели. Приснилось, привиделось, лунатил. Уговорил сам себя выйти, пошёл к дому. Или не привиделось? Вон стоит в тумане, машет, зовёт. Кот? Не знаю о чём я тогда думал и думал ли вообще, но я пошёл за ним. Шёл, шёл, шёл… Мне кажется чёрт меня водил целую вечность, крутил по кругу, смеялся голосом друга, звал. Я словно понимал, что это не Кот, но так отчаянно рвался будто бы поймай я призрака, я сумел бы вернуть друга. Я в это… верил что ли. И никогда больше и ни во что я не верил сильнее, чем тогда в эту откровенную мистическую глупость.
Было очень холодно, но я этого не чувствовал, пока меня кто-то резко не дёрнул назад. Оказывается, я уже стоял почти по пояс в ледяной воде рядом с Чёртовым камнем, а какой-то старик тянул меня за руку. Счастливая случайность, сосед увидел, как я побежал к реке, и пошёл за мной. Я ему всё рассказал, думал он сейчас психушку вызовет, а он головой покачал только. Говорит, много дураков к камню ходят, вот и вылавливают потом их или их близких, самое дорогое, говорит, забирает. Говорит, Кот знающий был, не нашего теста, Кота слушай. Я на него смотрю ошалело, как же слушать, когда он умер. Дед руками развёл только. Говорит, жалко баба его дура была, прямо как ты.
Отогрелся и на кладбище. Не знаю, что я там ждал увидеть. Разрытую могилу? Снова привидение? С памятника смотрит Кот, рядом могила его жены, бесцветной мыши, на которую никто бы и никогда не обратил внимания, если бы не её заветное желание, выпрошенное в «нужном» месте. Да вот только черти на подносе любовь принести не могут, как ни желай, но быстро забирают«своё». Ещё вчера я ни за что бы не поверил в такую чушь, но теперь это объяснение его тогдашнего отъезда было едва ли не единственным и самым логичным.
Наследство я потом продал, конечно. Мою шкуру оно спасло, но… Мне до сих пор часто снится сон, как я в тумане ищу своего друга, что он вот рядом, протяни руку, но постоянно ускользает. И снится этот смех. И это «хватит на долги?». Я боюсь по ночам заходить на кухню, он иногда бывает там, улыбается, советует, всегда верно, но как же я его боюсь. И себя боюсь. Как же тяжело жить с этой виной, которая давит на грудь всем весом Чёртова камня, как страшно засыпать, когда эти ужасные кошмары подстерегают меня, когда манит проклятый туман…
Страница 3 из 3
