Честный заработок

Пиппин ткнул в его направлении ложкой.

— Ничего со мной не случилось.

— Червяков, — поинтересовался Гимли, — тебе есть понравилось?

— Нет, — твердо ответил Пиппин. — Есть червей мерзотно, ну и смотреть на людей, которые их едят, тоже.

— Тогда зачем ты продолжал их есть? — спросил Боромир, испытывая крайнее недоумение.

— За деньги, — Пиппин сказал это так, словно это было само собой разумеющимся, и Мерри понял, что для него это так и есть.

— И как долго? — спросил Фродо.

— Год, наверное? Я точно не знаю.

— Год? — застонал Мерри. — Ну как я мог об этом не знать?

— Я это делал только в Тукборо, — произнес Пиппин так, будто это все объясняло. Мерри разразился хохотом, близким к истерике.

— И часто вы ели червей, сэр? — не отставал Сэм.

— Один, ну, два раза в месяц, — пожал плечами Пиппин. — Однажды, правда, три раза в неделю.

— Где ты находил желающих посмотреть, как ты ешь червяков? — спросил Мерри.

— А, у меня было довольно много постоянной клиентуры, — отмахнулся Пиппин. — Вот, ты же помнишь Нору Бэнкс?

— Да? — встрепенулся Мерри.

— На ее счету были четыре штуки.

Мерри был почти шокирован. Четыре? Нора Бэнкс всегда казалась ему совершенно обычным хоббитом.

— Я тоже этого не понимаю, — признался Пиппин.

— Погоди, — прервал их Фродо. — А почему ты тогда перестал?

— Отличный вопрос, — оживился Мерри. — Почему ты перестал?

— Предполагаю, он просто объелся червей, — подсказал Гэндальф, и в его глазах читалось, что лучше бы это и прозвучало как ответ.

— А, да, я про это совсем забыл, — сказал Пиппин, полностью игнорируя Гэндальфа. — Что случилось, да, я подложил лягушачью икру в кровать своей сестре Перл, и она рассказала все матери, а мать сказала, — тут Пиппин изобразил в воздухе нечто, похожее на кавычки, — мать сказала, что это грязно и простонародно, так что мне приказали никогда больше так не делать, иначе меня запрут в Больших Смиалах до совершеннолетия. Ну да, я перестал. Все равно это начинало меня утомлять.

— Понятно, — очень серьезно сказал Гэндальф. — А почему ты подложил лягушачью икру в кровать сестры?

— Она толкнула меня прямо в мельничный пруд, — ответил Пиппин с ложкой во рту. — Почему, я уже и не помню, но, наверное, я заслужил.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Гэндальф.

— Ваша мать считала, что есть червей — простонародно? — вмешался Сэм. — Она что, думала, что простые хоббиты так и делают? — оскорбился он.

— Говоря откровенно, — предположил Фродо, протянув руку в успокаивающем жесте, — она, возможно, возражала против подобного способа заработка.

— То есть, — Гимли был совершенно сбит с толку, — если бы он ел червей просто так, то для нее это было бы приемлемым?

— Нет, нет, — объяснил Фродо, — это все еще было бы гадко, но уже и не было бы простонародно.

— Как-то неправильно это звучит, — поморщился Сэм.

— Ты не знаешь мать Пиппина, она именно так и считает, — сообщил Мерри.

— Да, — довольно подтвердил Пиппин.

Сэм только хмыкнул, совершенно неудовлетворенный этим ответом.

— А это были только черви? — продолжал Фродо. — Или…

— Только черви. Нора Бэнкс однажды предложила мне слизняка, но я отказался. У меня тоже есть принципы.

— Слизняка?

Мерри, под давлением не зависящих от него обстоятельств, вынужден был пересмотреть свое отношение к Норе Бэнкс. Она ведь уже была замужней!

— Объясни мне, чем слизняки как еда хуже червей, — потребовал Гимли.

— Слизняки мокрые! — Для Пиппина это было весьма очевидным.

— Знаете, что самое худшее в этой истории, сэр? — внезапно спросил Сэм, и Пиппин честно признался, что — нет, он не знает.

— Имеешь в виду то, что не связано с поеданием червяков? — полюбопытствовал Боромир.

— Хуже всего, что это был единственный раз, когда вы честно зарабатывали себе на жизнь, — вздохнул Сэм.

Мерри и Пиппин расхохотались.

— Не так уж ты и неправ, — согласился Пиппин.

— Точно. Так и есть, — сказал Мерри.

— Не понимаю, почему вы смеетесь, вы тоже не лучше, — проворчал Сэм.

— Я на таком никогда не настаивал, — всхлипнул Мерри, утирая слезу.

Вперед выступил Леголас. Он впервые с тех пор, как зашел разговор о червях, подал голос.

— У меня есть вопрос.

— Валяй, — разрешил Пиппин.

— Ты все еще ешь червей?

Пиппин вытащил изо рта ложку.

— Ну, — сказал он, — это будет зависеть от того, сколько мне заплатят.

Леголас задумался. Арагорн оглядел их обоих по очереди и заявил:

— Нет. — Он ткнул пальцем в Леголаса, затем — в Пиппина и пояснил: — Нет — значит: нет. Я знаю, о чем вы подумали. Вы оба. Не смейте.

— Я буду… — начал Леголас.

— Ты не будешь, — отрезал Арагорн.

— Я буду, — продолжал Леголас, — выполнять твою работу неделю, если ты съешь червяка.

Пиппин почесал подбородок.

— А заманчиво.

— Леголас, сядь, — попросил Арагорн.

— Две недели, и с тебя червяк, — объявил Пиппин, не удостоив Арагорна ответом. — И мы договорились, мой высокий друг.

— Договорились, — кивнул Леголас и, обойдя всех по кругу, протянул Пиппину руку. Они торжественно скрепили сделку рукопожатием, и Леголас ретировался так же быстро, как и подошел.