Фандом: Шерлок BBC. Джеймс Мориарти, который не оставляет Шерлока в покое; Шерлок Холмс, который пытается не упустить ничего из внимания; и зыбкая тень их общего прошлого — тень по имени Ричард Брук.
75 мин, 28 сек 15904
Джим глубоко вдохнул, прежде чем войти в зал и подняться на свое место, и превратился в Мориарти — того, который умещался в заглавной «М» уже долгие-долгие годы.
Когда в качестве свидетеля-эксперта появился Шерлок, Джим чуть приподнял бровь, ничем более не выражая того, что они вообще знакомы. Только смотрел на него, едва не пожирая глазами — зрачки расширились, и издалека, Джим знал, походили на темные колодцы, непроницаемые, как сама тьма.
— Как долго вы были знакомы с подсудимым?
Губы Джима вновь едва не искривила ухмылка, но он сдержался.
— С Джеймсом Мориарти — пять минут, — Шерлок уверенно опирался руками о кафедру, и тоже смотрел на него, но так, как будто на самом деле видел на скамье подсудимых кого-то другого, незнакомого, несуществующего. — До этого, три года назад, я некоторое время провел бок о бок с Ричардом Бруком, которого Джеймс изображал.
— Поясните, что вы имеете в виду.
Джим все-таки усмехнулся. Он видел по Шерлоку, что тот не хотел бы говорить о том времени, и это невероятно льстило. Видел он так же и то, что говорить Холмс все-таки будет. По взгляду детектива Джим делал простой, но лестный вывод — Шерлок не мог понять, что это за игра, и не знал, как ее разрушить. Все, что оставалось ему, это двигаться по выбранному пути.
— Я знаю его достаточно, чтобы утверждать — Джеймс Мориарти не человек. Он паук в центре паутины, и он в точности знает, как действует каждая из ее нитей. Он создавал свою криминальную империю уже много лет, ни единого раза не давая даже намека на свою личность, и то, что он открылся сейчас — лишь очередная часть его игры. Вы все — пешки на шахматной доске Джеймса Мориарти, и я уверяю вас, что…
— Мистер Холмс! — окрик судьи оказался резким и кратким, как удар молотка. — Отвечайте на вопросы, выводы будут делать присяжные.
Взгляд Шерлока наконец покинул Джима, переместившись в сторону трибун присяжных, и Мориарти выдохнул. Ему нравилось, как говорил Шерлок, нравилось слушать о себе, пускай детектив и не был здесь до конца откровенным, несмотря на Библию. Но ничего, Джим даст ему еще один шанс сказать правду.
Он обернулся, находя взглядом Джона Уотсона, нового друга Холмса, который оказался на пару рядов выше. Потом чуть скосил глаза, не удержавшись от того, чтобы посмотреть на Морана, которого от Уотсона отделяла всего одна журналистка рядом выше.
Затем Джим вновь заложил руки за спину и вернул внимание судье, как раз удалявшему Шерлока из зала заседания за оскорбление судейского состава.
Именно так, как Мориарти и рассчитывал — за пять минут до конца, за минуту до вопроса о несуществующем свидетеле со стороны защиты.
— Джим, нет, нет, нет, ни в коем случае!
Моран держал его за грудки по-фамильярному крепко, его лицо было почти бесстрастным, если бы не глаза, в которых отблесками от окна сверкала злоба. Моран устал быть не при делах, ведь никто не торопился раскрывать перед ним все карты — Джиму нужна была полная конспирация, даже от собственных людей. От лучшего друга, который сейчас пытался не допустить очередной промашки Джима, еще не зная, какой победой она должна будет обернуться.
— Джим! Ты меня будто не слушаешь!
Он и не слушал, даже по лицу Джима видно было, что сейчас он вообще не в этом месте и времени, а уже по пути к Бейкер-Стрит, к той самой квартире, где бывал пять с половиной раз. Интересно, знал ли об этом Шерлок? Джим всегда появлялся в часы, когда дома никого не было, прогуливался по комнатам, брал вещи (и ставил их на точно те же места), рассматривал одежду Шерлока, однажды даже лежал на его кровати (и едва не заснул, только пришедшее на телефон сообщение помогло Джиму уйти раньше, чем Шерлок вернулся в дом). Теперь он побывает там официально, пускай и без приглашения, и каждая минута промедления казалась Джиму непростительной.
— Джим!
В настоящий момент его вернула звонкая пощечина, плеснувшая болью в лицо. Распахнув глаза, Мориарти уставился на Себастьяна, который позволил себе рукоприкладство по отношению к нему второй раз в жизни, а потом мотнул головой.
— Я в порядке.
— Садимся в машину и я везу тебя домой.
— У меня планы, Себ, — Джим отстранил от себя чужие руки и отошел на шаг назад. Сейчас, когда он не находился в истерике и мог говорить безэмоционально, Морану нечего было возразить. Мориарти сам когда-то просил его останавливать себя в моменты, когда он не может ответить за свои действия, но в данный момент он, к несчастью Себастьяна, мог. — Ты настоящий друг, но этот удар я запомнил.
Он усмехнулся, припугивая полковника: на деле Мориарти вряд ли вернется к этому событию, но Моран пусть не расслабляется. Хлопнув его по плечу, Джим поправил пиджак, с достоинством выдержавший испытание тюрьмой, и направился к выходу. За рулем сегодня будет он сам.
Когда в качестве свидетеля-эксперта появился Шерлок, Джим чуть приподнял бровь, ничем более не выражая того, что они вообще знакомы. Только смотрел на него, едва не пожирая глазами — зрачки расширились, и издалека, Джим знал, походили на темные колодцы, непроницаемые, как сама тьма.
— Как долго вы были знакомы с подсудимым?
Губы Джима вновь едва не искривила ухмылка, но он сдержался.
— С Джеймсом Мориарти — пять минут, — Шерлок уверенно опирался руками о кафедру, и тоже смотрел на него, но так, как будто на самом деле видел на скамье подсудимых кого-то другого, незнакомого, несуществующего. — До этого, три года назад, я некоторое время провел бок о бок с Ричардом Бруком, которого Джеймс изображал.
— Поясните, что вы имеете в виду.
Джим все-таки усмехнулся. Он видел по Шерлоку, что тот не хотел бы говорить о том времени, и это невероятно льстило. Видел он так же и то, что говорить Холмс все-таки будет. По взгляду детектива Джим делал простой, но лестный вывод — Шерлок не мог понять, что это за игра, и не знал, как ее разрушить. Все, что оставалось ему, это двигаться по выбранному пути.
— Я знаю его достаточно, чтобы утверждать — Джеймс Мориарти не человек. Он паук в центре паутины, и он в точности знает, как действует каждая из ее нитей. Он создавал свою криминальную империю уже много лет, ни единого раза не давая даже намека на свою личность, и то, что он открылся сейчас — лишь очередная часть его игры. Вы все — пешки на шахматной доске Джеймса Мориарти, и я уверяю вас, что…
— Мистер Холмс! — окрик судьи оказался резким и кратким, как удар молотка. — Отвечайте на вопросы, выводы будут делать присяжные.
Взгляд Шерлока наконец покинул Джима, переместившись в сторону трибун присяжных, и Мориарти выдохнул. Ему нравилось, как говорил Шерлок, нравилось слушать о себе, пускай детектив и не был здесь до конца откровенным, несмотря на Библию. Но ничего, Джим даст ему еще один шанс сказать правду.
Он обернулся, находя взглядом Джона Уотсона, нового друга Холмса, который оказался на пару рядов выше. Потом чуть скосил глаза, не удержавшись от того, чтобы посмотреть на Морана, которого от Уотсона отделяла всего одна журналистка рядом выше.
Затем Джим вновь заложил руки за спину и вернул внимание судье, как раз удалявшему Шерлока из зала заседания за оскорбление судейского состава.
Именно так, как Мориарти и рассчитывал — за пять минут до конца, за минуту до вопроса о несуществующем свидетеле со стороны защиты.
— Джим, нет, нет, нет, ни в коем случае!
Моран держал его за грудки по-фамильярному крепко, его лицо было почти бесстрастным, если бы не глаза, в которых отблесками от окна сверкала злоба. Моран устал быть не при делах, ведь никто не торопился раскрывать перед ним все карты — Джиму нужна была полная конспирация, даже от собственных людей. От лучшего друга, который сейчас пытался не допустить очередной промашки Джима, еще не зная, какой победой она должна будет обернуться.
— Джим! Ты меня будто не слушаешь!
Он и не слушал, даже по лицу Джима видно было, что сейчас он вообще не в этом месте и времени, а уже по пути к Бейкер-Стрит, к той самой квартире, где бывал пять с половиной раз. Интересно, знал ли об этом Шерлок? Джим всегда появлялся в часы, когда дома никого не было, прогуливался по комнатам, брал вещи (и ставил их на точно те же места), рассматривал одежду Шерлока, однажды даже лежал на его кровати (и едва не заснул, только пришедшее на телефон сообщение помогло Джиму уйти раньше, чем Шерлок вернулся в дом). Теперь он побывает там официально, пускай и без приглашения, и каждая минута промедления казалась Джиму непростительной.
— Джим!
В настоящий момент его вернула звонкая пощечина, плеснувшая болью в лицо. Распахнув глаза, Мориарти уставился на Себастьяна, который позволил себе рукоприкладство по отношению к нему второй раз в жизни, а потом мотнул головой.
— Я в порядке.
— Садимся в машину и я везу тебя домой.
— У меня планы, Себ, — Джим отстранил от себя чужие руки и отошел на шаг назад. Сейчас, когда он не находился в истерике и мог говорить безэмоционально, Морану нечего было возразить. Мориарти сам когда-то просил его останавливать себя в моменты, когда он не может ответить за свои действия, но в данный момент он, к несчастью Себастьяна, мог. — Ты настоящий друг, но этот удар я запомнил.
Он усмехнулся, припугивая полковника: на деле Мориарти вряд ли вернется к этому событию, но Моран пусть не расслабляется. Хлопнув его по плечу, Джим поправил пиджак, с достоинством выдержавший испытание тюрьмой, и направился к выходу. За рулем сегодня будет он сам.
Страница 8 из 21
