Фандом: Шерлок BBC. Джеймс Мориарти, который не оставляет Шерлока в покое; Шерлок Холмс, который пытается не упустить ничего из внимания; и зыбкая тень их общего прошлого — тень по имени Ричард Брук.
75 мин, 28 сек 15903
— Он был с пистолетом, Джим, с пистолетом! — еще в машине Моран старался достучаться до Мориарти. — Как ты мог знать, что он не выстрелит? Что Уотсон не отнимет у него оружие? Что чей-то палец на нажмет на спуск случайно?
Случайности? Подумать только!
— Шерлок никогда не хотел стрелять в меня или убивать. До сих пор. Ну, а в Ричарда Брука пулю бы он не пустил, — самоуверенно ответил Джим, удерживая этот тон лишь для того, чтобы партнер оставил его в покое.
«Я должен был прийти один», — гнусная запоздалая мысль грызла его изнутри, и он стоял, вжавшись раскаленным лбом в толстое оконное стекло. — «Он был бы искренним, если бы я пришел один».
И тут же он рассмеялся: искренним, как же! Ричард Брук, воскресший где-то внутри, надеялся, что его узнают и примут, но этому не бывать — Шерлок больше не поведется. Да и невозможно долго совмещать в себе две настолько разные личности, уже тогда Джим не выдерживал, а теперь выдерживать не хотел.
Но зато с каждой минутой Джим все яснее понимал, что ему нужно.
На удивление, ему было спокойно. Он шел среди туристов по лондонскому центру, направлялся в одно из самых защищенных мест города и всей страны, и ни капли не нервничал. Там всюду стоят камеры, а через каждых пять метров — либо коп, либо гвардеец, и это не считая тех, которые в гражданском, но он ни капли не беспокоился на этот счет.
К чему переживать? Все хорошо спланировано, с точностью до секунды, и почти без привлечения посторонних людей. Джим давно усвоил, что чем меньше людей, тем меньше проблем, и пускай на него работали тысячи, если не больше, человек по всему миру, а от этого правила он редко когда отступал. Одних людей контролировали другие, тех — третьи, и в конечном итоге сам Мориарти управлял не более чем десятком, из которых по пальцам одной руки можно пересчитать тех, кто видел его лично.
Иначе не гулять ему по Тауэру так свободно, не смотреть так открыто в глаза охране, не рисковать, сунувшись в рамку металлоискателя с полными карманами ключей.
Волнение включилось так резко, словно кто-то надавил на красную кнопку внутри его головы. Он увидел корону. Точнее, сначала дверь и поток людей, потом аквариум из пуленепробиваемого стекла, и наконец редкую рыбку в нем — королевскую корону, а с ней и остальные регалии. Вживую они оказались невзрачнее, чем Джим себе вообразил, но раз именно этим вещам поклоняется вся нация, то что поделать? Пока поиграет по этим правилам.
Переживал Джим не потому, что боялся срыва всех планов. Он вообще не понимал, к чему эти лишние эмоции, ведь умел отключаться от них как по щелчку. Сейчас не получалось, он чувствовал, что делает шаг, который выбьет почву из-под ног не одного человека. Из-под его собственных тоже, и это было самым возбуждающим.
Его никто не трогал. На мониторах охраны неподвижно стоящий мужчина должен вызывать вопросы, но сегодня Джим — турист, он заплатил за вход и имеет право немножко постоять. Тем более, что больше трех минут ему не понадобится, он рассчитал все действительно досконально, и знал, как быстро запускаются системы, эвакуируются посетители, едет группа захвата, блокируются двери.
Он знал без преувеличения все, не только о сокровищнице, но и о Пентонвиле, и Национальном Банке, и совсем скоро будет знать и о Шерлоке Холмсе.
Под заглушающую вой сирены музыку Джим написал его имя на стекле. Это личное, и раз Шерлок не отозвался на сообщение, не приехал прямо сюда и теперь ничего не увидит, придется позвать его иначе.
Он не слышал, как рассыпается мелкой крошкой это нерушимое с виду стекло, и почти не видел — слишком быстро все произошло. Левый наушник все время норовил выпасть, и Джим, отшвырнув огнетушитель, поправил его изящным жестом руки, потеряв пару секунд, и потом начал торопиться. Не так долго ему предстоит наслаждаться короной, но он возьмет из каждого мгновения максимум, потому что это — конец эпохи.
Эпохи таинственной латинской «М» там, где теперь встанет вполне конкретное«Джеймс Мориарти, совершивший преступление века».
Джим Мориарти переоделся в светлый костюм, который выбрал для этого дня еще три месяца назад, тщательно уложил волосы. Совсем скоро они снова встретятся — не более, чем взглядом — и Джим проверит, хорошо ли работает его схема. До сих пор ему казалось, что Шерлок особенный, незаурядный, и он действительно распутывал дела, которые Джим планировал долгие месяцы, но сейчас…
Сейчас они вышли один на один.
Пусть в зале суда будет по меньшей мере полсотни человек, Джим не думал, что обратит внимание на кого-то еще, кроме Шерлока. Весь суд — фикция, театр для одного зрителя, и только Шерлок будет вносить нотку импровизации в этот тщательно сыгранный ансамбль.
Случайности? Подумать только!
— Шерлок никогда не хотел стрелять в меня или убивать. До сих пор. Ну, а в Ричарда Брука пулю бы он не пустил, — самоуверенно ответил Джим, удерживая этот тон лишь для того, чтобы партнер оставил его в покое.
«Я должен был прийти один», — гнусная запоздалая мысль грызла его изнутри, и он стоял, вжавшись раскаленным лбом в толстое оконное стекло. — «Он был бы искренним, если бы я пришел один».
И тут же он рассмеялся: искренним, как же! Ричард Брук, воскресший где-то внутри, надеялся, что его узнают и примут, но этому не бывать — Шерлок больше не поведется. Да и невозможно долго совмещать в себе две настолько разные личности, уже тогда Джим не выдерживал, а теперь выдерживать не хотел.
Но зато с каждой минутой Джим все яснее понимал, что ему нужно.
3 — приведите Шерлока
Отправленное Шерлоку сообщение осталось без ответа, и Джим, разочаровавшись и рассердившись, убрал телефон в карман. Переключил трек в плеере на неспешный, сфотографировал ворона, который так сильно напоминал ему Майкрофта Холмса, что даже смешно, и лишь тогда двинулся дальше.На удивление, ему было спокойно. Он шел среди туристов по лондонскому центру, направлялся в одно из самых защищенных мест города и всей страны, и ни капли не нервничал. Там всюду стоят камеры, а через каждых пять метров — либо коп, либо гвардеец, и это не считая тех, которые в гражданском, но он ни капли не беспокоился на этот счет.
К чему переживать? Все хорошо спланировано, с точностью до секунды, и почти без привлечения посторонних людей. Джим давно усвоил, что чем меньше людей, тем меньше проблем, и пускай на него работали тысячи, если не больше, человек по всему миру, а от этого правила он редко когда отступал. Одних людей контролировали другие, тех — третьи, и в конечном итоге сам Мориарти управлял не более чем десятком, из которых по пальцам одной руки можно пересчитать тех, кто видел его лично.
Иначе не гулять ему по Тауэру так свободно, не смотреть так открыто в глаза охране, не рисковать, сунувшись в рамку металлоискателя с полными карманами ключей.
Волнение включилось так резко, словно кто-то надавил на красную кнопку внутри его головы. Он увидел корону. Точнее, сначала дверь и поток людей, потом аквариум из пуленепробиваемого стекла, и наконец редкую рыбку в нем — королевскую корону, а с ней и остальные регалии. Вживую они оказались невзрачнее, чем Джим себе вообразил, но раз именно этим вещам поклоняется вся нация, то что поделать? Пока поиграет по этим правилам.
Переживал Джим не потому, что боялся срыва всех планов. Он вообще не понимал, к чему эти лишние эмоции, ведь умел отключаться от них как по щелчку. Сейчас не получалось, он чувствовал, что делает шаг, который выбьет почву из-под ног не одного человека. Из-под его собственных тоже, и это было самым возбуждающим.
Его никто не трогал. На мониторах охраны неподвижно стоящий мужчина должен вызывать вопросы, но сегодня Джим — турист, он заплатил за вход и имеет право немножко постоять. Тем более, что больше трех минут ему не понадобится, он рассчитал все действительно досконально, и знал, как быстро запускаются системы, эвакуируются посетители, едет группа захвата, блокируются двери.
Он знал без преувеличения все, не только о сокровищнице, но и о Пентонвиле, и Национальном Банке, и совсем скоро будет знать и о Шерлоке Холмсе.
Под заглушающую вой сирены музыку Джим написал его имя на стекле. Это личное, и раз Шерлок не отозвался на сообщение, не приехал прямо сюда и теперь ничего не увидит, придется позвать его иначе.
Он не слышал, как рассыпается мелкой крошкой это нерушимое с виду стекло, и почти не видел — слишком быстро все произошло. Левый наушник все время норовил выпасть, и Джим, отшвырнув огнетушитель, поправил его изящным жестом руки, потеряв пару секунд, и потом начал торопиться. Не так долго ему предстоит наслаждаться короной, но он возьмет из каждого мгновения максимум, потому что это — конец эпохи.
Эпохи таинственной латинской «М» там, где теперь встанет вполне конкретное«Джеймс Мориарти, совершивший преступление века».
Джим Мориарти переоделся в светлый костюм, который выбрал для этого дня еще три месяца назад, тщательно уложил волосы. Совсем скоро они снова встретятся — не более, чем взглядом — и Джим проверит, хорошо ли работает его схема. До сих пор ему казалось, что Шерлок особенный, незаурядный, и он действительно распутывал дела, которые Джим планировал долгие месяцы, но сейчас…
Сейчас они вышли один на один.
Пусть в зале суда будет по меньшей мере полсотни человек, Джим не думал, что обратит внимание на кого-то еще, кроме Шерлока. Весь суд — фикция, театр для одного зрителя, и только Шерлок будет вносить нотку импровизации в этот тщательно сыгранный ансамбль.
Страница 7 из 21
