Четвертый всадник

К февралю, Вика даже привыкла к их новой жизни: скотины, за исключением избалованной всей семьёй собаки (которая конечно была той ещё скотиной, но совершенно в другом смысле) не было, так что вставать по-деревенски, с первыми петухами, необходимости не было. Холодильник и подпол были забиты едой под завязку — муж сделал ещё несколько ходок по окрестным магазинам, собирая все продукты, до которых представлялось возможным дотянуться. С работы, по настоянию мужа, Вика уволилась (и теперь, слушая ужасающие сводки по ТВ — в очередной раз поражалась и восхищалась чутьём своего мужчины). Всех забот было — накормить семью, да поддерживать порядок в доме. Причём все это в четыре женские руки. Оба мужика (Сергей и Туман) днями напролёт пропадали в лесах, видимо поставив перед собою цель истребить все заячье поголовье области. Во всяком случае дня, когда бы они, уйдя на охоту, не пополнили мясные запасы семьи, ещё не было. Вечерами Вика и Сергей рубились в приставку или бродили по всемирной паутине (даром, что Сергей развернул вай-фай, обеспечив выход в сеть аж с трёх операторов, закинув на счёт каждому по круглой сумме. Деньги пока были — ещё в январе, видя тенденции, Сергей слил «однушку» на Петровско-Разумовской по демпинговой цене, свалив все заботы по оформлению сделки на своего адвоката.

В кругу знакомых, Соболевы слыли немножко бирюками — семья не особо любила с кем-то общаться, редко принимала гостей и редко ходила по гостям сама.

Сейчас это было скорее плюсом. В силу самодостаточности — ребята не испытывали особого дискомфорта из-за самоизоляции.

В мире, между тем — творился какой-то ад. С конца февраля, Сергей перестал гонять зайцев и принялся обучать жену владению всеми видами имевшегося в семье оружия.

В качестве благодарности за сопровождение сделки по продаже квартиры, вместе с круглой суммой он ещё в январе посоветовал своему адвокату и старому приятелю Павлу рвать когти из города. Павел прислушался к совету, более того — прикупил дом в той же деревне. Так что теперь жил со своей семьёй по соседству. Впрочем — первый месяц соседи даже не общались, а Сергей честно предупредил Павла, что в ближайший месяц без разговоров пристрелит того, если он окажется ближе чем в ста метрах от дома Сергея. Павел не обиделся. Он уже навёл справки и понимал ситуацию. Он же сумел буквально за пару дней до поворотной точки, пока ещё мир жил по прежним нормам, раздобыть по старым каналам десяток поношенных, но ещё вполне годных к применению бактериологических хазматов, каковыми и поделился с семьёй друга.

До конца февраля — из Москвы успели сюда переехать ещё три семьи. Посовещавшись, Павел и Сергей выцепили семейку шапочно знакомых обоим, но очень хороших по всем отзывам врачей (Харитоновы все отдали свои жизни медицине: отец семейства был блестящим хирургом, мать — терапевтом. Дочка училась на зубного, а сын осваивал профессию вирусолога. Последний, впрочем, был лишь на втором курсе). Харитоновы были не слишком богаты, так что два отца-основателя колонии купили им дом на свои средства. Долго уговаривать врачей не пришлось — будучи людьми осведомлёнными и прекрасно понимающими насколько все плохо с перспективами лечения апмлектавирусного синдрома, они предпочли не играть в благородство, а спасти жизни, свои и своих детей.

Медикам так же пришлось пройти месячный карантин. К счастью, среди них заболевших не оказалось.

А вот уже приглашённую в коммуну семью Штерн — пришлось развернуть на въезде в деревню. К этому моменту, местные, врубившись в ситуацию и оценив, кто является главной движущей силой — добровольно «присягнули» Сергею, так что силами двух молодых ребят и десятка местных дедов — село довольно оперативно было обнесено эрзац-оградой и был организован КПП.

Штерны остановились перед закрытым шлагбаумом и недоуменно уставились на Сергея, Павла и Валентина, взявших новоприбывших на прицел.

— Ребята, а что за шутки? Вы же сами нас позвали!

— Это не шутки. Борис, Олеся, вы заражены.

— Да как?! Ты что, наши анализы видел? — Борис вскипел, сжал кулаки. Сергей вскинул «Сайгу» и указательным пальцем снял её с предохранителя.

— Милый, не злись… Тут какая-то ошибка… Остынь, любимый, пожалуйста… — Олеся буквально повисла на муже, отвлекая его на себя. Поцеловала в губы, в щеки… Плечи Макса опустились, он выдохнул. Сергей снова опустил ствол ружья.

— Борь, вы с Олеськой всегда, сколько я вас помню — были на ножах. Никто из ваших друзей даже не понимал, как вы ещё не развелись. Уж извини за прямоту. Сегодня вы, прежде чем из машины вылезти — минуту друг от друга отклеится не могли. Да и только что… Прости, приятель, но вы заражены.

— Ты думаешь? — Борис был озадачен. Прислушиваясь к себе и своим ощущениям он с трудом, но осознал правоту Сергея.

— Я уверен… Прости приятель, но вам лучше уехать.

— И… И что теперь будет? — Олеся, похоже, тоже поняла, что всё всерьёз.