Четвертый всадник

Между тем — в городах начался голод: поставщики боялись везти в охваченные подземными пожаром гражданской войны и заражённые города еду. Кроме того — многие магазины, в первую очередь мегамоллы — закрылись. Часть по причине отсутствия боящегося заразы персонала, часть из страхов самих владельцев. Крупные торговые центры закрыли по приказу правительства, как потенциальные рассадники заразы.

Плохо стало и с медицинским обслуживанием: поликлиники оказались закрыты ровно по той же причине, что и мегамаркеты. Медпомощь оказывалась «неотложкой» и«скоряком», вот только после нескольких случаев, когда на адресе оказывалась банда вставших на тропу войны мигрантов, мочивших «смурфиков» на месте — врачи стали боятся ездить без армейского сопровождения. Сами врачи сменили синие халаты (давшие, собственно название) на противочумные комплекты. Это также не прибавляло спокойствия населению.

Помимо инфекции, которая была где-то там — людям стал угрожать собственный социум. Немудрено, что из городов началось бегство. Теперь бежали не только обречённые на истребление мигранты, но и простые мирные жители. Вертолёты исправно отстреливали термоконтрастные цели. На «звериных тропах» в лесах образовывались целые кладбища из пытавшихся прорваться. Трупы так и гнили, поскольку умные животные давно откочевали из зоны боевых действий, испугавшись движухи, ну а глупых давно отстрелили по термическим засечкам.

И тем не менее — многие умудрялись прорваться. В ход шли неожиданные решения в виде термоодеял, охлаждаемых углекислотными огнетушителями, костюмы из фольги. В конечном итоге на дворе был разгар весны, а вертолётов было недостаточно, чтобы контролировать каждые сто метров.

Как ни странно, городская инфраструктура худо-бедно, но в большинстве мест работала. Из кранов текла вода, канализация сливалась, был свет и даже работал Интернет. Секрет был прост — коммунальщики были заражены почти в полном составе, но из человеколюбия приняли решение «стоять у станков» до тех пор, пока это было вообще возможно. Среди горожан был брошен клич, призывающий тех, кто уже понял, что заразился — присоединяться к обеспечению города. Добровольцев набралось немало. Коммунальщики с удовольствием учили их как поддерживать город на плаву ещё хоть какое-то время.

Одни обречённые учили других, как продлить жизнь живым…

… Когда приходит беда — людям свойственно замыкаться в собственном мирке. Не видеть чужих проблем. Считать, что происходящее касается только их. Забавно, но это явно приобретение нового времени — для стайных животных индивидуализация стресса не характерна.

Считая, что все беды мира сосредоточились на нём, человек нередко не замечает, насколько он счастливее других. Народ давно подметил это явление, выразив его в короткой пословице: «Там хорошо, где нас нет!». Впрочем, возможно, у данной пословицы есть и иное толкование.

… В то время, как в России происходили описанные ранее кровавые события, в остальном мире ситуация была ничуть не лучше. В Китае уничтожение трущоб вместе с жителями приняло массовый характер. Жертв никто не считал. Жители, несмотря на информационную блокаду, как-то узнавали о том, что их ждёт и всеми силами расползались по карантинной зоне. В отличии от гастарбайтеров в России, китайцы, учитывали, что эпидемия в толпе передаётся лучше. Поэтому, в крупные стаи обречённые не сбивались, предпочитая наоборот рассасываться по одиночке.

В силу географических особенностей крупных китайских городов, полноценная блокада зачастую была крайне затруднена. Дополнительной проблемой была логистика. Почти два миллиарда человек надо было как-то кормить.

Довольно скоро, в ряде регионов страны — начался голод. В совсем дремучих деревнях на юге страны — появились сообщения о случаях людоедства.

В США ситуация была ещё веселее. Так как вирус начал своё победное шествие именно оттуда, а ближайшим крупным городом от Йеля был Нью-Йорк — последствия не заставили себя ждать. В итоге, Большое Яблоко стал, наверное, одним из первых крупных карантинных городов. Смерти начались в нем тоже раньше, чем везде. К марту стало ясно, что ситуация вышла из-под контроля. К этому моменту — город уже второй месяц централизованно снабжался продовольствием по морю. Еду поставляли на баржах.

В один прекрасный день ряду жителей города пришли СМС-сообщения с предложением проследовать в грузовую часть порта. Сообщения рассылались FEMA. С собой полагалось иметь только необходимый минимум вещей, документы, и самых близких родственников. Адресатами были, люди не простые: ученные, высокопоставленные чиновники, представители крупного капитала. В порту их уже ждали баржи. На сей раз, впрочем, без еды. Грузовозы переоборудовали в карантинные корабли. С минимумом удобств, но зато — с медицинскими лабораториями и изолированными боксами. По ним всех прибывших в урочное время — и распихали.