Четвертый всадник

В общем и целом, Крис был крайне доволен своим приобретением. Единственное — последнее время его стала смущать несколько избыточная фамильярность Кейт в отношениях с другими парнями. Крис, так же, как и Кейт, происходил из глубинки, и в его понимании мира — девушка должна была соблюдать некоторую дистанцию с ребятами, не являющимися её парнем. Кейт же радостно вешалась на шею всем друзьям, целовала (правда по-братски, в щёчку) каждого, кто на ее взгляд это заслужил (что, в общем было не сложно) и в целом не комплексовала. С другой стороны, Крис отдавал себе отчет, что, несмотря на происхождение, Кейт умнее и, в общем-то, современнее его. Он, простой деревенский паренек, попавший в Йель за свои спортивные успехи и стать — все эти политкорректности и толерантности не понимал, но полагался на то, что Кейт знает, что делает. К тому же — не так давно у них был на эту тему разговор, во время которого, Кейт ласково назвала его «своим дурачком», объяснила что все это — простая доброжелательность, после чего у них случился их первый секс, причем выяснилось что и тут «в тихом омуте черти водятся», как эту ситуацию впоследствии прокомментировал Бэзил — лучший друг Криса, приехавший в Йель из далекой и снежной (впрочем, Бэзил при упоминании её «снежности» почему-то начинал психовать, плеваться, шипеть и угрожать что позовёт ручного медведя с ядерным реактором работающем на водке — который и покажет всем мать некоего Кузьмы) России. Отец Бейзила, один из русских нефтяных королей, отвалил за обучение отпрыска неприличную сумму, впрочем, это не сильно сказалось на его успеваемости, зато главным заводилой университета Бэзил стал и крайне полезными связями обзавёлся. Крис тем больше ценил дружбу с этим немного манерным, зазнаистым, но веселым парнем — в отличии от других друзей Бэзила ему нечего было предложить взамен, и потому дружба точно была искренней.

В общем — в постели «заучка Кэйт» оказалась той еще штучкой, измотав беднягу Криса до приятного изнеможения. Сегодня эксперименты в этой области парочка собиралась продолжить, так что по плану надо было поскорее отделываться от победных почестей.

Пока Крис шевелил мозгами — Кейт уже успела соскользнуть со своего парня и теперь щедро одаривала поцелуями всю футбольную команду университета. Последняя игра сезона — оставила кубок Лиги Плюща за йельцами, так что награда была более чем заслуженной. Ребята с удовольствием подставляли шеи и щеки шустрой, миниатюрной и веселой красавице.

Бэзил тем временем уже раздавал втихаря деньги выигравшим на организованном ушлым русским тотализаторе. Крис с довольной ухмылкой вспомнил, что и сам поставил на свою команду — Бэзил не возражал, и более того по-дружески посоветовал, пояснив, что вообще-то ставки не в их пользу, но у него есть замечательный инсайд о состоянии здоровья бессменного нападающего колумбийцев, «неостановимого» Фрэнка Стефмана. Позднее выяснилось, что Фрэнк действительно повздорил с какими-то странными типами недалеко от своего дома. Кончилось это синяками (что было в общем не очень страшно), и серьезным вывихом ноги (а вот это было крайне неприятно для колумбийцев). Поговаривали, что избившие Френка ругались на каком-то рубленом, жестком, возможно ближневосточном языке.

Кейт встретила его возле кампуса — в ИХ месте. С собою у девушки уже была корзинка для пикника и пузатая запыленная бутылка с каким-то спиртным. Как пояснила Кейт — это подарок им от Бейзила. На бутылке красовалась надпись: Clos Du Mesnil 1995.

На кампус опускался тихий, теплый майский вечер.

До катастрофы оставалось еще 275 дней.

Говорят, любовь это самая главная движущая сила во вселенной. Иногда это так и есть. Говорят, движение — это жизнь… Возможно. Однако, иногда оно несёт смерть…

… Бэзил посмотрел на себя в зеркало. Зеркало ответило изображением молодого, чуть сутуловатого человека. Не красавца, но вполне симпатичного.

Василий себя одернул — ничего симпатичного в бесцветных глазах и скошенной нижней челюсти не было. Привлекательным был его, точнее его отца, кошелек.

Обычно был.

То, что случилось прошлой ночью — несколько ломало привычные рамки.

Бэзил посмотрел на смятую кровать, еще хранящую запах Кейт. Раздражало то, что из-за минутной слабости — он теперь не знал, как смотреть в глаза другу. Одному из немногих настоящих друзей в его жизни.