Чистая

Боль накрыла Анну с головой, захлестнула, подобно волне, и больше она ничего вокруг себя не осознавала. Темнота была везде, темнота поглощала ее стремительно, она была ее центром, и вокруг нее вырастало жгучее оранжевое пламя. Искры впивались в ее лицо, и она видела огромные глаза, полные ярости и пламени, и понимала, что та боль, которую она чувствует — это еще не боль. Она оплошала, она отвела от погибели душу, и за это ее саму поглотит вечное пламя.

Внезапно боль ушла. Тьму разорвал свет, и Анна почувствовала, как съеживается, отступает от нее жалящий огонь. Ее выхватили из темноты, и понесли на свет, в последний раз перед ней мелькнули яростные, разочарованные глаза огромной змеи. Анна летела, объятая пламенем, но этот огонь не жег — очищал. Горела боль, сгорала ненависть, уходило страдание. Возвращалась способность видеть красоту, способность любить.

— Господи! — прошептала Анна, и слово это выскользнуло легко и привычно, будто не было всех тех лет, когда она не могла произнести Его имя.

— Господи! Но как же так, ведь я… Нечистая?

И пламя вспыхнуло ярче, и сгорела в нем последняя капля горечи, испарилась, вместе с ненавистной частицей «не».

— Чистая, чистая, чистая! — смеялась и одновременно рыдала Анна, устремляясь к свету… … В Дивеево шла служба. Молоденькая прихожанка с глазами цвета весенней травы что-то тихо шептала, вглядываясь в древние фрески, поднимающиеся под самые купола храма…