Фандом: Гарри Поттер. В поисках знаний Гермиона подписывает договор с профессором Снейпом — и получает больше, чем рассчитывала.
339 мин, 32 сек 12513
— Мистер Гладстоун, извольте объяснить, почему вы порезали эти невыносимо дорогие абиссинские смоквы стальным ножом и тем самым испортили их?
— Вероятно, ваши отметки не были бы такими удручающе низкими, если бы вы чаще занимали свой ум, а не язык.
— Нет, нет, тысячу раз нет, мисс Гулль! Чем вы подкупили Шляпу, что она позволила занять вам место среди студентов Рейвенкло?
Это было ужасно. Снейп придирался к мелочам. Студенты заслуживали лучшей доли. Однако ничто из перечисленного не мешало Гермионе хохотать в голос над его изобретательными остротами.
По его настоянию Гермиона никогда не испытывала образцы до того, как он врывался в лабораторию после занятий, как правило, донельзя злой.
— Я не думала, что ты беспокоишься за меня, — поддразнила Гермиона Снейпа, когда тот напрямую приказал ей, что случалось крайней редко, не пить зелий в его отсутствие.
Он отвел от нее слишком темные глаза и скрестил руки на груди.
— В таком случае, ты понятия не имеешь о том, как Министерство относится к смерти учеников.
— Приятно осознавать, что ты предпочитаешь видеть меня живой.
— В этом есть свои преимущества, — коротко ответил Снейп, и — странно, — но это не прозвучало как намек на их неоднозначные отношения.
Студенты считали двадцатисемилетнюю Пенелопу Клируотер милой, но слабовольной, и об этом было известно всем, даже Гермионе, ведущей весьма замкнутый образ жизни.
— В следующий раз вам все же придется сдать домашнее задание! — кричала вслед стайке второкурсников, вспорхнувших с мест, чтобы лететь на последний обед перед пасхальными каникулами, хрупкая преподаватель чар. — На этот раз я серьезно! У вас впереди целые каникулы, чтобы закончить. А, привет, Гермиона! Чем могу помочь?
— Ээм… если сейчас неподходящий момент…
— Нет-нет, — ответила та, взмахнув рукой и усмехнувшись с изрядной долей самоиронии.
Но даже с этой кривоватой улыбкой Пенелопа была очень близка к классической красавице: светлокожая и гибкая, с маленьким носиком и голубыми глазами, которые контрастировали с темными волосами. Именно волосам девушки Гермиона всегда завидовала. Длинные. Волнистые. Мягкие локоны так нежно обрамляли личико ведьмы, что Гермиона подумала бы, что это какие-то чары, если бы однажды, будучи еще третьекурсницей, не проверила эту теорию и не прошептала исподтишка Finite Incantatem в сторону Пенелопы. (Это было ужасно грубо, и с тех пор Гермиона каждый раз пыталась забыть об этой истории.)
Именно ее волосы как будто предлагали: «Давайте жить дружно!», и поэтому Гермиона, не желая глубоко об этом задумываться, никогда не делала попыток узнать Пенелопу получше.
Но теперь Гермиона, как могла, игнорировала свою жалкую шевелюру (словно говорившую: «Да ну?»). Девушка глубоко вздохнула и приготовилась убедить Пенелопу помочь ей.
— Мне нужен совет по продвинутым зельям, и я надеялась, ты сможешь…
— Ну конечно! С удовольствием, — сердечно сказала Пенелопа. — Надо воспользоваться случаем и вгрызться во что-нибудь еще, кроме проверки домашних заданий. Зачем тебе нужны чары?
— Для работы с зельями.
Улыбка девушки померкла.
— Профессор Снейп ведь не будет участвовать, правда? — спросила она, понизив голос. — Он… не очень хорошего мнения обо мне.
«С чего бы»…
— Не волнуйся, — заверила Гермиона девушку, почувствовав, что волосы Пенелопы теперь нравятся ей чуть больше. — Это внеклассное занятие — определенно без профессора Снейпа.
Сразу повеселев, Пенелопа зачаровала учебные материалы так, чтобы они следовали за ней из класса и крикнула Гермионе через плечо:
— Приходи ко мне в кабинет в любое время — я у себя в перерывах между занятиями и в течение двух часов после обеда.
— Нянчится с болванами, никакого сомнения, — шепотом пробормотала Гермиона.
Было забавно, как сильно различались два преподавателя, чье экспертное мнение было девушке так необходимо.
В одиннадцать по полудни Гермиона зашла к Пенелопе и увидела, что та как раз колдует, наводя в кабинете порядок.
— Заходи, — пригласила преподаватель чар, стараясь перекричать шуршание пергаментных свитков. — Только… лучше не двигайся, когда сядешь — так, на всякий случай. Что именно тебя интересует?
Гермиона объяснила, что хочет применить теорию конвейера к приготовлению зелий, но не сказала, зачем ей этой нужно. Профессор чар, имевшая совершенно академический склад ума, тут же согласилась с тем, что кто-то мог бы попробовать сделать это просто так, из любви к науке. К тому же Пенелопа была магглорожденной и также видела необходимость модернизации.
— Я просмотрела кое-что и не нашла ни одного упоминания о том, что чары могут испортить зелья, поэтому думаю, все будет в порядке, — заметила Гермиона, ссутулившись, чтобы бумаги, со свистом летевшие над головой, не задевали ее. — Самая главная проблема, наверное, время. Свежеприготовленные компоненты нельзя долго хранить, к тому же каждый состав нужно помешивать в определенное время.
Пенелопа задумчиво хмыкнула, продолжая дирижировать палочкой.
— Вероятно, ваши отметки не были бы такими удручающе низкими, если бы вы чаще занимали свой ум, а не язык.
— Нет, нет, тысячу раз нет, мисс Гулль! Чем вы подкупили Шляпу, что она позволила занять вам место среди студентов Рейвенкло?
Это было ужасно. Снейп придирался к мелочам. Студенты заслуживали лучшей доли. Однако ничто из перечисленного не мешало Гермионе хохотать в голос над его изобретательными остротами.
По его настоянию Гермиона никогда не испытывала образцы до того, как он врывался в лабораторию после занятий, как правило, донельзя злой.
— Я не думала, что ты беспокоишься за меня, — поддразнила Гермиона Снейпа, когда тот напрямую приказал ей, что случалось крайней редко, не пить зелий в его отсутствие.
Он отвел от нее слишком темные глаза и скрестил руки на груди.
— В таком случае, ты понятия не имеешь о том, как Министерство относится к смерти учеников.
— Приятно осознавать, что ты предпочитаешь видеть меня живой.
— В этом есть свои преимущества, — коротко ответил Снейп, и — странно, — но это не прозвучало как намек на их неоднозначные отношения.
Студенты считали двадцатисемилетнюю Пенелопу Клируотер милой, но слабовольной, и об этом было известно всем, даже Гермионе, ведущей весьма замкнутый образ жизни.
— В следующий раз вам все же придется сдать домашнее задание! — кричала вслед стайке второкурсников, вспорхнувших с мест, чтобы лететь на последний обед перед пасхальными каникулами, хрупкая преподаватель чар. — На этот раз я серьезно! У вас впереди целые каникулы, чтобы закончить. А, привет, Гермиона! Чем могу помочь?
— Ээм… если сейчас неподходящий момент…
— Нет-нет, — ответила та, взмахнув рукой и усмехнувшись с изрядной долей самоиронии.
Но даже с этой кривоватой улыбкой Пенелопа была очень близка к классической красавице: светлокожая и гибкая, с маленьким носиком и голубыми глазами, которые контрастировали с темными волосами. Именно волосам девушки Гермиона всегда завидовала. Длинные. Волнистые. Мягкие локоны так нежно обрамляли личико ведьмы, что Гермиона подумала бы, что это какие-то чары, если бы однажды, будучи еще третьекурсницей, не проверила эту теорию и не прошептала исподтишка Finite Incantatem в сторону Пенелопы. (Это было ужасно грубо, и с тех пор Гермиона каждый раз пыталась забыть об этой истории.)
Именно ее волосы как будто предлагали: «Давайте жить дружно!», и поэтому Гермиона, не желая глубоко об этом задумываться, никогда не делала попыток узнать Пенелопу получше.
Но теперь Гермиона, как могла, игнорировала свою жалкую шевелюру (словно говорившую: «Да ну?»). Девушка глубоко вздохнула и приготовилась убедить Пенелопу помочь ей.
— Мне нужен совет по продвинутым зельям, и я надеялась, ты сможешь…
— Ну конечно! С удовольствием, — сердечно сказала Пенелопа. — Надо воспользоваться случаем и вгрызться во что-нибудь еще, кроме проверки домашних заданий. Зачем тебе нужны чары?
— Для работы с зельями.
Улыбка девушки померкла.
— Профессор Снейп ведь не будет участвовать, правда? — спросила она, понизив голос. — Он… не очень хорошего мнения обо мне.
«С чего бы»…
— Не волнуйся, — заверила Гермиона девушку, почувствовав, что волосы Пенелопы теперь нравятся ей чуть больше. — Это внеклассное занятие — определенно без профессора Снейпа.
Сразу повеселев, Пенелопа зачаровала учебные материалы так, чтобы они следовали за ней из класса и крикнула Гермионе через плечо:
— Приходи ко мне в кабинет в любое время — я у себя в перерывах между занятиями и в течение двух часов после обеда.
— Нянчится с болванами, никакого сомнения, — шепотом пробормотала Гермиона.
Было забавно, как сильно различались два преподавателя, чье экспертное мнение было девушке так необходимо.
В одиннадцать по полудни Гермиона зашла к Пенелопе и увидела, что та как раз колдует, наводя в кабинете порядок.
— Заходи, — пригласила преподаватель чар, стараясь перекричать шуршание пергаментных свитков. — Только… лучше не двигайся, когда сядешь — так, на всякий случай. Что именно тебя интересует?
Гермиона объяснила, что хочет применить теорию конвейера к приготовлению зелий, но не сказала, зачем ей этой нужно. Профессор чар, имевшая совершенно академический склад ума, тут же согласилась с тем, что кто-то мог бы попробовать сделать это просто так, из любви к науке. К тому же Пенелопа была магглорожденной и также видела необходимость модернизации.
— Я просмотрела кое-что и не нашла ни одного упоминания о том, что чары могут испортить зелья, поэтому думаю, все будет в порядке, — заметила Гермиона, ссутулившись, чтобы бумаги, со свистом летевшие над головой, не задевали ее. — Самая главная проблема, наверное, время. Свежеприготовленные компоненты нельзя долго хранить, к тому же каждый состав нужно помешивать в определенное время.
Пенелопа задумчиво хмыкнула, продолжая дирижировать палочкой.
Страница 33 из 94
