Что обещаем мы

— Да, — сказала Гермиона, начиная понимать, как сможет отплатить преподавательнице чар, — уж я-то знаю.

От природы Гермиона была нетерпелива, но все-таки ей достало разумения подождать до середины сентября, прежде чем приняться за План помощи Пенелопе.

— По моему мнению, — сказала она, когда, удовлетворенный, Снейп лег рядом с ней, — ты кое-что мне должен.

Он язвительно поднял бровь:

— Да что ты?

— Да-да. Я две недели не напоминала тебе, что ты беззастенчиво пользуешься моим положением.

— За что преогромное тебе спасибо, — саркастично сказал он. — Чего, ради Мерлина, ты хочешь?

— Веди себя прилично по отношению к Пенелопе Клируотер.

— Для этого ты была не достаточно сговорчивой, — фыркнул он в ответ.

— Она очень хороший человек, и ты не помрешь от страшных мук, если будешь обращаться с ней так, как она заслуживает. Но если ты откажешься, то еще пожалеешь об этом.

Снейп молниеносно подмял под себя Гермиону и оседлал ее бедра.

— Не поддаюсь на угрозы, мисс Грейнджер.

— На какие угрозы? — невинно спросила она. — Я просто претворяю в жизнь урок семьдесят девятый и заблаговременно предупреждаю о возможных ужасных последствиях.

— Вот как? — тихо спросил он. — Урок восемьдесят четвертый: не пытайся перехитрить слизеринца. Как ты помнишь, в договоре указано, что четыре ночи в неделю ты должна делить со мной постель. Не четыре раза — четыре ночи. Только попробуй испортить мою и так не слишком счастливую жизнь, и я найду способ возместить ущерб.

— Да ну ладно тебе… Ты зрелый мужчина…

— Мне сорок четыре, а это вовсе не зрелый возраст для мага. К тому же перечного зелья теперь предостаточно, на случай если меня истощат занятия.

— Хорошо, хорошо, — сказала Гермиона, сердясь на него, а еще больше на себя — за то, что ее, казалось, беспроигрышная партия потерпела фиаско. — Давай не будем снова возвращаться к агрессии. Я зарою топор войны. Мне бы просто хотелось, — добавила она со вздохом, — чтобы ты вел себя справедливо по отношению к ней, потому что она этого действительно заслуживает.

С непонятным звуком он откатился на свою половину кровати и повернулся к ней спиной.

— Меня по-прежнему сбивает с толку то, чего ты от меня ожидаешь.

Несколько минут Гермиона мрачно думала о безнравственном — или все-таки аморальном? — поведении отдельно взятого мастера зелий, озадаченная автоматической реакцией Снейпа на ее предложение. Львиная доля их предыдущих взаимоотношений решалась с помощью сделок. Именно он и никто иной говорил, что ничто не дается бесплатно. Так почему в этот вечер все должно было быть иначе?

Медленно Гермиона сложила вместе все кусочки мозаики и сама удивилась ответу, хотя, по некотором размышлении, он и казался очевидным.

Снейп уже привык к подобию дружбы, где закон «око за око», «зуб за зуб» действует не всегда.

Гермиона этого не ожидала — да и кто ожидал бы этого от Снейпа? Но, прокрутив в памяти все события вечера, девушка подумала, что могла бы просто попросить его вместо того, чтобы сразу же торговаться, а затем принуждать.

Она прикусила изнутри губу, стараясь сдержаться и не начать обвинять себя. Едва ли он вправе жаловаться на принуждение.

Снейп не заслуживает ее дружбы. Он не заслуживает того, чтобы она о нем думала. Он ничего от нее не заслуживает.

«Но ты же не хочешь стать такой, как он»…

«Ох, да ради Бога»…

Гермиона переместилась на другой край кровати и положила голову на подушку Снейпа, достаточно далеко, чтобы не соприкасаться с ним, но в то же время достаточно близко, чтобы подчеркнуть важность жеста.

— Чего тебе опять нужно? — язвительно спросил он.

— Чистой совести, — ответила она. — Спокойной ночи, профессор.

Глава 15. Неопределенность

Гермиона обнаружила, что ровно в одиннадцать снова заходит в кабинет Пенелопы, хотя больше не нуждалась в помощи с чарами. Эти посещения напоминали девушке, что в мире по-прежнему живут нормальные люди, которые не пытаются манипулировать ею или убедить, что она увлечена самим манипулятором.

Из-за непрошеного совета, который дала девушке МакГонагалл почти год назад, Гермиона избегала директора всегда, когда это было возможно — и таким образом проводила с мастером зелий времени больше, чем требуется, хотя и не придавала значения всей иронии этой ситуации. Тех, с кем она могла бы общаться в Хогвартсе, было так мало: Хагрид, милый Хагрид, умер. Мадам Пинс, постоянно кривившая рот в неодобрительной гримасе, вовсе не так сильно любила книги, как надеялась Гермиона. А остальные преподаватели, вероятно, уволились: все они были старше Снейпа, по крайней мере, на целое поколение.

Но Пенелопа прекрасно подходила для общения. Чуть старше, чуть более опытная и совершенно одинокая в Хогвартсе, так же, как и единственная ученица Снейпа.