Что обещаем мы

«Отличная генеральная репетиция, вот это что такое».

Заказ на десять котлов зелий — в основном на перечное и слабые болеутоляющие — не займет больше двух часов. Четыре таких заказа покроют месячную ренту. Если найти еще несколько аптекарей, она сможет даже заработать немного на будущее. Она могла бы даже не отказываться от своего заковыристого бизнес-плана, учитывая возможности, которыми когда-то предложил воспользоваться Северус.

Удивительно, но раз в жизни он все-таки искренне позаботился о ее выгоде. Конечно, это вовсе не так, как если бы он на самом деле сделал для нее что-нибудь.

Гермиона повесила корзину на плечо, передала пять галлонов миссис Джиггер и постаралась не рассмеяться, когда продавщица, устроив из этого целое преставление, стала пересчитывать деньги.

— Я на это форменное ограбление соглашаюсь только вот потому, что профессор Снейп вас рекомендовал, — брюзгливо сказала старуха, и ее слова немедленно смысли улыбку с лица Гермионы. — Два месяца тому сову мне прислал. А я еще удивлялась: чегой-то он.

Очень быстро Гермиона выработала определенный режим. Утром по средам она доставляла зелья в Хогсмид и запасалась растительными или животными компонентами, которые у нее заканчивались. В четверг около полудня она варила полторы сотни колб с разными зельями для Слаг и Джиггер (не родственник), чей магазин располагался в Косом переулке. В пятницу вечером Гермиона заглядывала в маленький магазинчик в Уэльсе, который для неискушенного человека был всего лишь огромным деревом посреди деревни.

Это была довольно удобная жизнь, достаточно удобная, чтобы подумать о собственной квартире. Вместо этого Гермиона символически скрестила пальцы ради того, чтобы дело в министерстве здравоохранения выгорело, и отвела себе уголок на складе под спальню.

«Нет, дело вовсе не в том, что мне негде бывать, кроме этих магазинов, — говорила она себе. — Просто так практичнее».

Была и другая, более прозаичная причина: наедине с собой она не чувствовала себя такой одинокой.

Жить с родителями, наблюдать, как они собирают друг другу ланч на работу, сидят вместе с книгой на коленях и смеются шуткам, накопившимся за десятилетия брака, было одновременно и радостно, и горько. Жить в квартире, окруженной дюжинами потенциально счастливых незнакомцев, было невыносимо.

Жить на складе, в котором было тихо, как в склепе, было сравнительно весело.

В последний раз она чувствовала себя так…

«… когда Северус почти не разговаривал со мной».

Разумеется, это было просто смешно. Почти безумно. Гермиона решила игнорировать это чувство до тех пор, пока оно не иссякнет окончательно, пока она снова не станет собой.

Каждое утро она просыпалась в одиночестве. Каждый день она работала в одиночестве. Каждую ночь спала в одиночестве.

И полагала, что это очень удобно — впасть в сонное оцепенение.

Если она не варила зелья, то проводила время, листая книги по праву, пытаясь найти подтверждение тому, что ее несправедливо не допускают на рынок, на который она так стремилась.

Она была уверена, что лазейка все же есть. Должна быть. По натуре Гермиона была упрямой гриффиндоркой, которую конченый слизеринец научил искать тайные ходы везде, и она не собиралась сдаваться на милость отвратительных чинуш от здравоохранения.

Это заняло какое-то время, но все же она нашла, что была права.

— Мистер Биллингсгейт, — как-то раз сентябрьским днем безразлично сказала она, удивив мужчину тем, что появилась без вызова в его маленьком кабинете, — как приятно видеть вас снова.

— Не помню, чтобы вам было назначено, мисс… мисс…

— Грейнджер, — помогла она, усаживаясь без приглашения. — Я пыталась получить приглашение на прием, но все мои сообщения почему-то всегда оставались без ответа. — Гермиона неодобрительно покачала головой. — Должно быть, вы совершенно выбиваетесь из сил на этой работе. Не желая вас утруждать, я сама исследовала вопрос о процедуре получения разрешения на производство растительных лекарственных средств, о котором мы говорили в феврале.

Она подтолкнула к нему тонкую папку. Чиновник выглядел так, как будто разрывался между желанием выкинуть Гермиону из кабинета сейчас, или все-таки, руководствуясь элементарной вежливостью, чуть позже. Через минуту раздумий он все же заглянул внутрь папки.