Что происходит?

К моей великой радости, ключ от дома находился в одной связке с ключом от машины. Открываю дверь, осторожно захожу вовнутрь и снова резко закрываю дверь, мало ли что. Обстановка простая, дом небогатый, но явно владелец этого домика имеет хороший вкус в оформлении интерьера. Мне нужна одежда. Одежда всегда хранится в шкафу, вещевой шкаф обычно ставят в спальнях. Судя по тому, что дом двухэтажный, спальня на втором этаже. В один миг я поднялась по лестнице, зашла в первую дверь, на которую наткнулась, открыла шкаф. Нужно взять одежду попроще, чтобы не привлекать внимания. Мой выбор остановился на потертых джинсах и серой футболке — как раз то, что надо. На нижней полке с обувью, на которой я нашла кроссовки, стояла дорожная сумка, которую я без колебаний тоже взяла — пригодится. Ещё немного порывшись в чужих вещах, я так же обнаружила бело-коричневый свитер с оленями. Пожалуй, его я тоже заберу, вечером может стать холодно. Да и к тому же, давно о таком мечтала. С такой же бесцеремонностью я позаимствовала расческу и резинку для волос, надо же выглядеть поприличнее… Я хотела прихватить ещё парочку вещиц, но на лестнице послышались шаги. Перекинув сумку через плечо, я через окно выбралась сначала на козырек, под которым находилась запасная дверь, потом спрыгнула в кусты. Надеюсь, меня не заметили. Жаль, что машину уже взять не получится, придется идти пешком. Зато, хоть внешний вид у меня более-менее нормальный.

Пробравшись через сад, я вышла в калитку заднего двора и направилась в неопределенном направлении. Лучи заката нежным золотом красили дорогу, деревья и постепенно солнце спускалось за горизонт всё ниже и ниже. Я брела по каменной дороге не спеша, по пути придумывая следующий пункт плана. Когда я проходила мимо старого здания, до моего слуха стали доноситься звуки с детства знакомой мелодии. Такая мелодия, обычно, играла в музыкальных шкатулках. Кажется, она называется «К Элизе». Имя композитора я вспоминать не стала и поспешно направилась к двери того самого здания, над дверью, которого красовалась обшарпанная табличка с надписью «Дом культуры». Я вошла в просторное фойе — именно оттуда, как мне казалось, доносился звук фортепьяно. А где звук инструмента — там должен быть человек.

На каменный пол упала моя тень от света, проскользнувшего в открытую дверь. Не очень-то здесь светло. Не горела ни одна лампа и я задумалась, почему же в доме культуры нет света? Обычно, свет выключается, когда все уходят, но здесь явно кто-то есть. Не может же музыкальный инструмент сам воспроизводить музыку! Пока шла через просторное фойе, я пыталась придумать этому явлению разумное объяснение, чего мне никак не удавалось. Звуки клавиш становились громче, стало понятно, откуда слышна музыка. Из зрительного зала. Не спеша я открываю двустворчатую большую дверь, захожу и вижу: на сцене стоит запылившийся старый рояль с потрескавшейся от времени краской, над которым светила единственная тусклая лампочка, а за ним сидит девочка, на вид лет двенадцать. На ней старомодное платье (такие платья носили, если я не ошибаюсь, в начале или в середине двадцатого века), сшитое из легкой голубой ткани. Каштановые длинные волосы лентой собраны в пучок, свисающий вперед на одну сторону. Пальцы юного создания виртуозно бегали по черным и белым клавишам, то замедляя свой ход, то вновь ускоряясь. Я была рада встретить человека: надо же кого-то спросить, где я нахожусь. Тем более, ребёнок вряд ли станет задавать лишние вопросы по поводу того, как я сюда попала и поверит на слово. Дождавшись завершения прекрасной мелодии, я, аплодируя, подошла к сцене.

— Где ты так хорошо научилась играть? — задала я девочке первый вопрос, который пришел мне в голову, чтобы завязать разговор.

— Меня научил играть мой отец, когда вся моя семья была жива.

— Почему здесь так темно?

— Дом культуры закрыли двадцать лет назад после того, как в нашем городке почти не осталось жителей. Кто-то уехал в большой город, кто-то скончался от укусов огромных бабочек. Это не те бабочки, на которых любуются все люди. У них большая черная голова, а вместо хоботка — огромные зубы.

— Ещё они издают оглушительный вопль, который не похож на крик ни одного живого существа? — перебила я собеседника.

— Ты их видела?

— Да. Одна хотела меня покусать, но я отбилась. Послушай, здание старое, здесь может быть опасно. Старшие знают, что ты сюда ходишь?

— Нет, отец мне никогда не разрешал и сейчас не разрешает приходить сюда. Просто я очень люблю играть, а у меня нет ни рояля, ни пианино. Отец не хочет, чтобы люди слышали, как я играю.

— Так ты же сказала, что твоя семья погибла? И почему он тебе не разрешает играть?

В фойе послышались торопливые шаги громко топающих сапог.

— Прячься скорее, он идет… — прошептала девочка.

Я, недолго думая, спряталась за сценой так, что мне было видно всё происходящее через небольшое отверстие в портьерах.