Фандом: Гарри Поттер. Все началось с бала-маскарада в поместье Малфоев…
216 мин, 22 сек 18106
— Вау! Это же раритет! Метеор-895! Лучшая гоночная метла девяносто пятого года прошлого века…
Северус оглядывал комнату с нескрываемым изумлением. Надо же… он совсем не удивился, когда узнал, что она существует, потом повел себя так, словно его с ней связывают не самые приятные воспоминания, зато теперь стало очевидно, что он в ней ни разу не был… Люциус решил подумать об этом позже и вздрогнул от охрипшего голоса:
— Не отвлекайся, Блэк, у нас здесь несколько иные задачи…
Северус как в воду смотрел. Их «иные задачи» требовали колоссальных усилий. За прошедшие века комната превратилась в свалку. Хоркрукс не призывался обычным Акцио, от которого рассыпался один из стеллажей. Да и более сложные манящие чары оказались безрезультатными. А Блэк старательно привлекал к себе внимание: то наденет какую-то пыльную шляпу, больше похожую на шутовской колпак, то завернется в грязную квиддичную мантию образца позапрошлого века, поэтому, когда он приметил парик, Люциус не выдержал:
— Хватит паясничать, Блэк! Пока мы ищем, ты…
Договорить он не успел — когда Блэк сдернул с головы статуи парик, на пол упала диадема. Похоже, что та самая…
— Вот! Я же говорил, что ищу лучше всех, — ликовал Блэк.
— Погоди, надо проверить, — пытался охладить его пыл Северус, пытаясь колдовать, несмотря на ритуальные танцы Блэка.
Это оказалась действительно та-самая-диадема. Люциус устало опустился на колченогий стул. Вот почему так бывает? Работаешь, не покладая рук, стараешься, а какой-то идиот, играючи, уводит ценный приз…
— А теперь нам надо выбираться, пока не проснулись дети, вечно сующие свои носы, куда не следует…
Северус ворчал, но было заметно, насколько он доволен. Он легко спрыгнул с приставленной к стеллажу лестницы и отряхнулся:
— Как будем выбираться? Тот проход теперь закрыт…
— Найдем новый, делов-то.
У Блэка все было просто. Но, может, действительно знает еще какой ход? Они выбрались из выручай-комнаты, и Люциус с грустью проводил взглядом исчезающую ручку. Теперь они крались по коридорам, стараясь избегать все еще ярко освещенных луной участков. Следующий проход открылся в подземельях и вывел их к самой кромке Запретного леса.
— Теперь нам надо добраться до Гремучей ивы, а там есть проход до Хогсмида.
— И это самый защищенный замок? — Люциус даже потерял дар речи. — Сплошные тайные ходы…
— А давайте спрячемся за деревьями? Готов поклясться, что из окон кабинета Дамблдора мы сейчас видны как на ладони. Может, не будем давать ему повод для волнений от вида нашей компании?
Удивительно здравая мысль Блэка привела их под сень деревьев Запретного леса. И все-таки какое-то беспокойство снедало Люциуса. Северус тоже как-то не очень уверенно озирался, одному Блэку все было нипочем:
— Как же я люблю Запретный лес в свете полной луны…
Леденящий душу вой раздался совсем рядом, заставляя Люциуса одновременно вспомнить все легенды об оборотнях и то, что на территории Хогвартса нельзя аппарировать. Он оглянулся и заметил разом побледневшего Северуса.
— Бежим!
— Поздно…
На поляну вышел довольно крупный, но немного потрепанный волколак. Говорят, что перед смертью человек вспоминает прожитую жизнь. Ложь! Люциус вспоминал прикушенную нижнюю губу Северуса и шипящий стон сквозь сомкнутые зубы. И это видение, становясь прозрачным, таяло и разбивалось о стальное «больше никогда»…
Но Блэк снова удивил. Обернувшись огромной собакой, он зло оскалился и поднял шерсть на загривке, демонстрируя готовность к драке. Что ж, с такой поддержкой у них есть шанс… А волколак вел себя странно. Он повел носом из стороны в сторону и вдруг, поджав хвост, подошел к псу, склоняя голову. Он даже стал как-то меньше.
— Люпин… — свистящий голос Северуса привлек внимание.
— Это Люпин… он не должен на нас напасть…
Мысль о том, что Северус знаком с оборотнем, немного пугала. К тому же эта нелепая цветочная кличка зверя… казалось, что Люциус ее где-то уже слышал.
— Откуда знаешь?
— Он пил аконитовое зелье…
Не может быть! Это еще одна легенда. Говорят, что такое зелье было когда-то изобретено, но со временем его рецепт был утрачен из-за алчности средневековых зельеваров. Впрочем, волколак вел себя на диво адекватно, словно и на самом деле сохранил человеческое сознание. А Северус, заметив недоверие Люциуса, пояснил:
— Это я сварил…
Так вот что за вонючая гадость кипела в его лаборатории! А вчера, наверняка, пропадал, чтобы отдать… и откуда только взялся этот оборотень? Северус, словно услышав незаданный вопрос, пояснил:
— Это новый хогвартский профессор ЗоТИ Люпин. Он тестирует мое зелье.
Ну, Дамблдор! Это ж надо! Оборотень учит детей… хорошо, что собственные дети еще малы и сейчас не в школе. Люциус бы с ума сошел. А Северус внимательно оглядывал профессора Люпина, словно любуясь собственным творением.
Блэк неожиданно снова стал человеком. Он опустил ладонь на холку волколака и ласково его потрепал. Тот ответил утробным рычанием.
— Это Люпин, — радостно пояснил Блэк, — он нас проводит…
Северус оглядывал комнату с нескрываемым изумлением. Надо же… он совсем не удивился, когда узнал, что она существует, потом повел себя так, словно его с ней связывают не самые приятные воспоминания, зато теперь стало очевидно, что он в ней ни разу не был… Люциус решил подумать об этом позже и вздрогнул от охрипшего голоса:
— Не отвлекайся, Блэк, у нас здесь несколько иные задачи…
Северус как в воду смотрел. Их «иные задачи» требовали колоссальных усилий. За прошедшие века комната превратилась в свалку. Хоркрукс не призывался обычным Акцио, от которого рассыпался один из стеллажей. Да и более сложные манящие чары оказались безрезультатными. А Блэк старательно привлекал к себе внимание: то наденет какую-то пыльную шляпу, больше похожую на шутовской колпак, то завернется в грязную квиддичную мантию образца позапрошлого века, поэтому, когда он приметил парик, Люциус не выдержал:
— Хватит паясничать, Блэк! Пока мы ищем, ты…
Договорить он не успел — когда Блэк сдернул с головы статуи парик, на пол упала диадема. Похоже, что та самая…
— Вот! Я же говорил, что ищу лучше всех, — ликовал Блэк.
— Погоди, надо проверить, — пытался охладить его пыл Северус, пытаясь колдовать, несмотря на ритуальные танцы Блэка.
Это оказалась действительно та-самая-диадема. Люциус устало опустился на колченогий стул. Вот почему так бывает? Работаешь, не покладая рук, стараешься, а какой-то идиот, играючи, уводит ценный приз…
— А теперь нам надо выбираться, пока не проснулись дети, вечно сующие свои носы, куда не следует…
Северус ворчал, но было заметно, насколько он доволен. Он легко спрыгнул с приставленной к стеллажу лестницы и отряхнулся:
— Как будем выбираться? Тот проход теперь закрыт…
— Найдем новый, делов-то.
У Блэка все было просто. Но, может, действительно знает еще какой ход? Они выбрались из выручай-комнаты, и Люциус с грустью проводил взглядом исчезающую ручку. Теперь они крались по коридорам, стараясь избегать все еще ярко освещенных луной участков. Следующий проход открылся в подземельях и вывел их к самой кромке Запретного леса.
— Теперь нам надо добраться до Гремучей ивы, а там есть проход до Хогсмида.
— И это самый защищенный замок? — Люциус даже потерял дар речи. — Сплошные тайные ходы…
— А давайте спрячемся за деревьями? Готов поклясться, что из окон кабинета Дамблдора мы сейчас видны как на ладони. Может, не будем давать ему повод для волнений от вида нашей компании?
Удивительно здравая мысль Блэка привела их под сень деревьев Запретного леса. И все-таки какое-то беспокойство снедало Люциуса. Северус тоже как-то не очень уверенно озирался, одному Блэку все было нипочем:
— Как же я люблю Запретный лес в свете полной луны…
Леденящий душу вой раздался совсем рядом, заставляя Люциуса одновременно вспомнить все легенды об оборотнях и то, что на территории Хогвартса нельзя аппарировать. Он оглянулся и заметил разом побледневшего Северуса.
— Бежим!
— Поздно…
На поляну вышел довольно крупный, но немного потрепанный волколак. Говорят, что перед смертью человек вспоминает прожитую жизнь. Ложь! Люциус вспоминал прикушенную нижнюю губу Северуса и шипящий стон сквозь сомкнутые зубы. И это видение, становясь прозрачным, таяло и разбивалось о стальное «больше никогда»…
Но Блэк снова удивил. Обернувшись огромной собакой, он зло оскалился и поднял шерсть на загривке, демонстрируя готовность к драке. Что ж, с такой поддержкой у них есть шанс… А волколак вел себя странно. Он повел носом из стороны в сторону и вдруг, поджав хвост, подошел к псу, склоняя голову. Он даже стал как-то меньше.
— Люпин… — свистящий голос Северуса привлек внимание.
— Это Люпин… он не должен на нас напасть…
Мысль о том, что Северус знаком с оборотнем, немного пугала. К тому же эта нелепая цветочная кличка зверя… казалось, что Люциус ее где-то уже слышал.
— Откуда знаешь?
— Он пил аконитовое зелье…
Не может быть! Это еще одна легенда. Говорят, что такое зелье было когда-то изобретено, но со временем его рецепт был утрачен из-за алчности средневековых зельеваров. Впрочем, волколак вел себя на диво адекватно, словно и на самом деле сохранил человеческое сознание. А Северус, заметив недоверие Люциуса, пояснил:
— Это я сварил…
Так вот что за вонючая гадость кипела в его лаборатории! А вчера, наверняка, пропадал, чтобы отдать… и откуда только взялся этот оборотень? Северус, словно услышав незаданный вопрос, пояснил:
— Это новый хогвартский профессор ЗоТИ Люпин. Он тестирует мое зелье.
Ну, Дамблдор! Это ж надо! Оборотень учит детей… хорошо, что собственные дети еще малы и сейчас не в школе. Люциус бы с ума сошел. А Северус внимательно оглядывал профессора Люпина, словно любуясь собственным творением.
Блэк неожиданно снова стал человеком. Он опустил ладонь на холку волколака и ласково его потрепал. Тот ответил утробным рычанием.
— Это Люпин, — радостно пояснил Блэк, — он нас проводит…
Страница 47 из 61
