Эта игра продолжалась довольно долго: Гор с оглушительным лаем врывался в недвижную желть пшеницы, на миг его роскошный хвост замирал среди колосьев, затем пёс спешно ретировался из хлебов и делал с десяток шагов по окраине поля, чтобы опять с шумом броситься на своего невидимого противника в жалобно шуршащее золото иссыхающих стеблей.
9 мин, 2 сек 12667
— Гауэн! Но если бы оно… он… ждало нас… — огни бы не двигались, так? Если двигаются огни, значит, двигается и он. Он ведь не ждёт нас, так? Он идёт сюда, верно? Верно?
В этот момент в деревне погас последний огонёк.
Раздались чертыхания Фленна, и мы с Гором бросились в сторону от этих чертыханий — так тихо, как только могли. В момент я зарядил арбалет.
— Э-э… Эй, Гауэн! Гауэн!
Я не ответил. В конце концов, что значит одна человеческая жизнь, если есть шанс на целый год оградить нас от этого невидимого ужаса, не так ли? Какой древний вопрос… Гор — умница, не издал ни звука. Я ждал, пока поток ругательств в тридцати футах от нас прервётся характерным судорожным вздохом, какой мне приходилось слышать не единожды от десятков разных живых существ. И когда услышал этот вздох — спустил стрелу. Она взвизгнула и унеслась туда, где только что упал замертво Фленн Солвей Лисс.
Вот и всё. На этот год наша с Гором задача была выполнена.
Потом, когда коронер допрашивал меня по поводу смерти Фленна — а шумиха поднялась знатная, — на вопрос, кто убил Солвея Лисса, я честно ответил: «Никто».
— Верно, — заметил, войдя, приезжий паталогоанатом.
— Смерть от естественных причин. Остановка сердца.
И добавил:
— Целёхонький, только мёртвый.
Вот так. В этом году мы с Гором отделались неожиданно легко. Но охота на Никого — штука опасная, год от года он становится всё опытнее, да… Матереет. Повезло, что на этот раз под рукою оказался этот Фленн. Но я уже чувствую надвигающуюся старость, а две головы, говорят, лучше одной. С будущего года надо готовить сына себе на подмогу, а то и на смену. Пусть моему Мартину всего двенадцать — должен же он поддержать семейное дело, особенно если со мною что случится.
Мартин уже давно говорит, что по ночам ему снится шелест пшеничных колосьев.
В этот момент в деревне погас последний огонёк.
Раздались чертыхания Фленна, и мы с Гором бросились в сторону от этих чертыханий — так тихо, как только могли. В момент я зарядил арбалет.
— Э-э… Эй, Гауэн! Гауэн!
Я не ответил. В конце концов, что значит одна человеческая жизнь, если есть шанс на целый год оградить нас от этого невидимого ужаса, не так ли? Какой древний вопрос… Гор — умница, не издал ни звука. Я ждал, пока поток ругательств в тридцати футах от нас прервётся характерным судорожным вздохом, какой мне приходилось слышать не единожды от десятков разных живых существ. И когда услышал этот вздох — спустил стрелу. Она взвизгнула и унеслась туда, где только что упал замертво Фленн Солвей Лисс.
Вот и всё. На этот год наша с Гором задача была выполнена.
Потом, когда коронер допрашивал меня по поводу смерти Фленна — а шумиха поднялась знатная, — на вопрос, кто убил Солвея Лисса, я честно ответил: «Никто».
— Верно, — заметил, войдя, приезжий паталогоанатом.
— Смерть от естественных причин. Остановка сердца.
И добавил:
— Целёхонький, только мёртвый.
Вот так. В этом году мы с Гором отделались неожиданно легко. Но охота на Никого — штука опасная, год от года он становится всё опытнее, да… Матереет. Повезло, что на этот раз под рукою оказался этот Фленн. Но я уже чувствую надвигающуюся старость, а две головы, говорят, лучше одной. С будущего года надо готовить сына себе на подмогу, а то и на смену. Пусть моему Мартину всего двенадцать — должен же он поддержать семейное дело, особенно если со мною что случится.
Мартин уже давно говорит, что по ночам ему снится шелест пшеничных колосьев.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 3 из 3
