Что стало с богатейшими бизнесменами царской России после революции

Николай Второв

К началу XX века фамилия Второв была едва ли не самой известной в Сибири. Под такой вывеской в 13 городах, от Екатеринбурга до Читы, работали роскошные пассажи, где можно было купить модные и галантерейные товары, включая даже парижские новинки, заночевать в люксовой гостинице, отобедать в лучшем ресторане и отдохнуть в зимнем саду.

Принадлежали они иркутскому купцу-миллионщику Александру Второву с сыновьями. Тот в своё время начинал мальчиком на побегушках в мануфактурных лавках и разбогател не без мошенничества. Открыв в 21 год собственную оптовую торговлю, он несколько раз, как тогда говорили, «переворачивал шубу» — объявлял себя банкротом, прикарманивая при этом крупные суммы.

Его сыновья, более образованные и способные в делах, приумножили наследный капитал в 10 раз, не прибегая к грязным трюкам. Николай получил по старшинству большую часть денег и уже в Москве достиг высот, о которых отец и мечтать не мог. Переключившись с торговли на производство, он к 1917 году владел двумя сотнями предприятий, главные из которых работали на оборону, укрепляя национальный престиж страны.

Во многом благодаря ему зародилась отечественная химическая промышленность. Он с нуля запустил в стране выплавку высококачественной стали, годной для создания машин, кораблей и самолётов (но поскольку первая продукция была получена в ноябре 1917-го, советская власть приписала эту заслугу себе). Он в кратчайшие сроки построил ряд военно-металлургических заводов, в том числе знаменитую «Электросталь», которые быстро покрыли острую нехватку боеприпасов.

Один из заводов, в Лужниках, был готов всего за 38 дней. Генерал-майор Русской армии Семён Ванков, помогавший строительству организационно, сказал тогда: «Вот каких результатов способна достичь энергия русского предпринимательства, когда ей не мешает канцелярская волокита и оказывается возможное законное содействие со стороны власти».

За деловую хватку и умение «разруливать» самые сложные ситуации Николая Второва прозвали«сибирским американцем». А ещё «русским Морганом» — не только по потому, что он, как и Джон Пирпонт Морган, был стальным магнатом, но отчасти за внешнее сходство: у обоих был пронизывающий взгляд, от них исходила сила, и в целом они производили на собеседников ошеломляющее впечатление.

«Всё, что он делал, он делал по высшему классу. Если нанимал людей, то это были лучшие специалисты», — сказал о Второве историк московского купечества, научный сотрудник РАН Михаил Дроздов.

Среди прочих на его предприятиях работали будущие министры и заместители министров во Временном правительстве. Второв не занимался политикой, но после расстрела мирного шествия рабочих в 1905 году стал презирать Николая II и в шутку говорил о самом себе: «Мы, Николай Второв». Он приветствовал отречение царя в марте 1917-го. После Октября, по некоторым сведениям, пытался договориться с большевиками и даже встречался с Лениным. Одним из последних дел Николая Второва стала попытка организовать снабжение продовольствием Москвы и Петрограда, на что он лично пожертвовал 30 млн рублей.

Гибель Второва

В мае 1918 года 52-летний промышленник был убит в своём рабочем кабинете. По Москве ходили слухи, что его застрелил агент большевиков, хотя тем вряд ли в тот момент была нужна его смерть. По одной из версий, убийца — красноармеец и учащийся из Сибири по фамилии Гудков — был незаконным сыном Второва, прижитым в Томске.

Согласно газете «Заря России», опубликовавшей самый подробный отчёт о трагедии, Гудков просил у Второва денег на продолжение учёбы. Тот обещал, что поможет не только закончить среднее, но и получить высшее образование. Однако Гудков потребовал просто дать ему 20 тысяч, здесь и сейчас. Получив отказ, достал револьвер. Второв бросился на него, пытаясь обезоружить, но тот успел смертельно его ранить. Обливаясь кровью, Николай Александрович дошёл до швейцарской и сказал попавшейся на глаза служащей: «Дуняша, не ходи туда, там стреляют». Это были его последние слова. Убийцу заперли в кабинете. Поняв, что ему не скрыться, Гудков выстрелил себе в висок.

Второва провожала вся Москва. Вероятно, в первый и последний раз при советской власти в одной колонне шли рабочие, оставшиеся представители буржуазии и красные комиссары. Похоронная процессия растянулась более чем на версту, одни венки заняли девять колесниц, а рабочие несли венок с надписью «Великому организатору промышленности».

Предприятия Второва национализировали уже после его смерти, в 1918-1919 годах. А тот самый кабинет в «Деловом дворе» на Варварской (ныне Славянской) площади Москвы, где произошла кровавая драма, позже занимал председатель Высшего совета народного хозяйства Куйбышев.

Знаменитый особняк «Спасо-хаус» в районе Арбата — ныне резиденция американского посла — был также построен Второвым. Он успел пожить в нём три года.