Что стало с богатейшими бизнесменами царской России после революции

Павел Рябушинский

Если Второв был «русским Морганом», то Павла Павловича Рябушинского, возглавлявшего при Николае II династию текстильных фабрикантов и банкиров, называли «русским Рокфеллером». Не сфера деятельности роднила его с заокеанским нефтяным монополистом (клан Рябушинских лишь присматривался к разработке месторождений), а то, что обе фамилии были несомненным синонимом богатства.

Правда, в среде московских купцов Рябушинских недолюбливали. Отец и дядя Павла Павловича слыли ужасными крохоборами, чему есть немало свидетельств в мемуарах современников. Как-то отца застали за тем, что он собирал с тарелок гостей остатки недоеденных пирогов, чтобы они не достались прислуге. Его брат покупал самый дешёвый чёрствый хлеб, зато в гостях не стеснялся обильно угощаться свежим.

А однажды братья-скупердяи удивили всю Москву, когда вдруг начали каждый день завтракать в «Славянском базаре». В ресторане гордились, что первые богачи стали их преданными клиентами. Лишь через месяц выяснилось, что Рябушинские-старшие сбывали там купоны, которые, как они знали заранее, должны были вскоре упасть в цене. Афера состояла в том, чтобы платить за еду купонами крупного достоинства, с которых им приносили сдачу «живыми» деньгами. Кто-то потрудился подсчитать: уплатив за месяц завтраков всего 36 рублей, Рябушинские унесли из ресторана 3750 рублей.

После смерти отца Павел Павлович и его братья многократно расширили семейный бизнес, действуя порой куда более хищно. Например, захватили Харьковский земельный банк, доведя его хозяина до самоубийства. Богатейший промышленник юга России, меценат Алексей Алчевский в свои 65 лет бросился под поезд в Петербурге, когда министерство финансов во главе с Витте отвергло все его предложения по спасению от банкротства. Но как только банк заполучили Рябушинские, им тут же выдали льготный кредит в 6 млн рублей — не иначе правительство было с ними в сговоре.

Пожалуй, единственное, в чём Павел Рябушинский при его громадных амбициях потерпел полных крах, так это в политике. Ни одно из его начинаний — а к 1917 году он всё-таки был в числе самых заметных политических фигур страны — не привело его сторонников к успеху. Известный книгоиздатель Сытин обозвал его «акулой капитализма, рвущейся к власти». Большевики возненавидели его ещё после Февральской революции, когда он предупредил, что «мечта всё изменить, отняв всё у одних и передав другим, лишь многое разрушит и приведёт к серьезным затруднениям».

А в августе 17-го Рябушинский, ругая теперь уже Временное правительство за губительную экономическую политику, произнёс роковую фразу: «К сожалению, нужна костлявая рука голода и нищеты, чтобы она схватила за горло лжедрузей народа, членов разных комитетов и советов, чтобы они опомнились». Иосиф Сталин, в то время малоизвестный публицист, вырвал её из контекста и представил так, будто «Рябушинские не прочь наградить Россию голодом и нищетой, чтобы успешнее справиться с рабочими и крестьянами». Так вместо богатства и успеха эта фамилия стала олицетворять в советской России страшное капиталистическое зло.

Летом 1917-го Павел Рябушинский был арестован по обвинению в поддержке Корниловского мятежа, освобождён по личному распоряжению Керенского. После победы большевиков уехал во Францию и в 1921-м, с началом НЭПа, снова воодушевлённо призывал готовиться к возрождению России, понадеявшись на эволюционные перемены внутри советского строя. Однако в 1924-м, в 53 года, он умер от многолетней чахотки.

А через несколько лет Великая депрессия и необдуманная жадность одного из братьев, который не пожелал вовремя снять со счетов семейные деньги, привели могучий клан Рябушинских к полному разорению. Изданная в Париже книга Владимира Рябушинского начиналась со слов: «Ввиду скудности средств и необходимости поэтому выгадывать на бумаге пришлось иногда жертвовать твёрдым знаком…» Когда же умер в 1942 году Степан Рябушинский, вдове пришлось распродавать последние вещи, чтобы достойно похоронить некогда богатейшего человека царской России.

Алексей Путилов

Фамилия Путилов прежде всего ассоциируется со знаменитым заводом в Питере, и действительно, его основатель, выдающийся инженер-металлург, промышленник и новатор Николай Путилов приходится Алексею двоюродным дедом. Однако Алексей Иванович никогда не афишировал своё родство, так что историки впоследствии даже сомневались, не однофамильцы ли они.

А вот Путиловский завод был знаком Алексею не понаслышке — он входил в созданный им мощный военно-промышленный концерн из крупных сталелитейных, военных и судопроизводственных предприятий. В 1914 году этот концерн выпускал едва ли не половину всех артиллерийских орудий и построил по заказу адмиралтейства два военных крейсера.

Алексей Путилов был одним из самых влиятельных русских финансистов, чьё мнение ценилось в банковских кругах как на Западе, так и на Востоке.