Когда появился свет, он сразу же задал мне вопрос: «Что ты сделала в своей жизни?» И вдруг, в тот же момент, замелькали картины.«Что это?» — подумалось мне, потому что все произошло неожиданно. Я очутилась в своем детстве. Потом шла год за годом через всю мою жизнь с раннего детства до настоящего времени. У меня было странное чувство. Я была маленькой девочкой, играющей у ручья.
1 мин, 51 сек 14165
Потом последовали другие сцены: переживания, связанные с сестрой, наши соседи и знакомые места, где я бывала. Потом я оказалась в детском саду, и мне вспомнилось время, когда у меня была единственная игрушка, очень любимая, и как я ее сломала, а потом горько плакала. Картины сменялись… старшие классы, когда мне выпала честь быть избранной в школьное научное общество. Так я «прошла» через все старшие классы, затем — первые годы института. И так — до настоящего времени. Сцены, которые возникали передо мной, были такими живыми! Будто смотришь на них со стороны, и видишь в трехмерном пространстве и цвете. К тому же картины были подвижными. Например, в момент, когда у меня сломалась игрушка, я видела все движения.
Это было совсем по-другому, чем я смогла бы видеть, когда была маленькой. У меня было ощущение, что какая-то другая девочка, как в кино, играет на детской площадке. И все же это была я… Когда я «просматривала» картины, света практически не было видно. Он исчез, как только спросил, что я сделала в жизни. И все же я чувствовала его присутствие, он вел меня в этом«просмотре» иногда отмечая некоторые события. Он старался подчеркнуть что-то в каждой из этих сцен… Особенно важность любви… В моменты, когда это было видно наиболее отчетливо, как, например, в общении с моей сестрой, он показал мне несколько сцен, где я была эгоистична по отношению к ней, а потом — несколько случаев, когда я действительно проявляла любовь. Он как бы наталкивал меня на мысль, что я должна быть лучше, хотя и ни в чем не обвинял меня. Он, казалось, проявил интерес к вопросам, связанным со знаниями. Каждый раз, отмечая события, касающиеся учения, он «говорил» что я должна продолжать учиться и что, когда он придет за мной опять (к этому времени я уже поняла, что вернусь обратно к жизни), у меня должно остаться стремление к знаниям.
Он, казалось, проявил интерес к вопросам, связанным со знаниями. Каждый раз, отмечая события, касающиеся учения, он «говорил» что я должна продолжать учиться и что, когда он придет за мной опять (к этому времени я уже поняла, что вернусь обратно к жизни), у меня должно остаться стремление к знаниям. Он говорил о знании как о постоянном процессе, и у меня сложилось впечатление, что этот процесс будет продолжаться и после смерти.
Это было совсем по-другому, чем я смогла бы видеть, когда была маленькой. У меня было ощущение, что какая-то другая девочка, как в кино, играет на детской площадке. И все же это была я… Когда я «просматривала» картины, света практически не было видно. Он исчез, как только спросил, что я сделала в жизни. И все же я чувствовала его присутствие, он вел меня в этом«просмотре» иногда отмечая некоторые события. Он старался подчеркнуть что-то в каждой из этих сцен… Особенно важность любви… В моменты, когда это было видно наиболее отчетливо, как, например, в общении с моей сестрой, он показал мне несколько сцен, где я была эгоистична по отношению к ней, а потом — несколько случаев, когда я действительно проявляла любовь. Он как бы наталкивал меня на мысль, что я должна быть лучше, хотя и ни в чем не обвинял меня. Он, казалось, проявил интерес к вопросам, связанным со знаниями. Каждый раз, отмечая события, касающиеся учения, он «говорил» что я должна продолжать учиться и что, когда он придет за мной опять (к этому времени я уже поняла, что вернусь обратно к жизни), у меня должно остаться стремление к знаниям.
Он, казалось, проявил интерес к вопросам, связанным со знаниями. Каждый раз, отмечая события, касающиеся учения, он «говорил» что я должна продолжать учиться и что, когда он придет за мной опять (к этому времени я уже поняла, что вернусь обратно к жизни), у меня должно остаться стремление к знаниям. Он говорил о знании как о постоянном процессе, и у меня сложилось впечатление, что этот процесс будет продолжаться и после смерти.
