Чтобы помнили

В какой-то миг я ощутила, что он изучает мою спину не только глазами, но и руками, а потом — губами. В откровенной ласке, от которой перехватывало дыхание, Драко провёл языком по рубцу, будто хотел запомнить вкус и запах, совсем как зверь.

Его руки прошлись по плечам, наслаждаясь мягкостью кожи, обхватили мои ладони, переплетая пальцы и легко сжимая, словно спрашивая разрешения. Я сглотнула — было страшно кому-то настолько довериться после всего, что произошло. Но это же Малфой. Он не станет вредить, не сейчас, ведь мы с ним в одной лодке.

Я первой потянулась к его губам, сухим, потрескавшимся, наслаждаясь лаской и близостью. Он опустился на кровать и потянул меня на себя, усаживая на колени. Юбка задралась, неприятно впиваясь в кожу. Мешая, сдерживая и раздражая.

Драко, словно поняв, хрипло рассмеялся. Вжикнула молния, и он, комкая ткань, задрал её до поясницы, оглаживая и сжимая ягодицы. Его член упирался мне в бедро, будя сдерживаемый голод и потребность быть ближе, заполнить пустоту если не любовью, то страстью.

Этого хотела не только я. Одежда мешала, но мы слишком торопились насладиться друг другом, чтобы снять её.

— Ближе, — шепнул он, стаскивая с меня бюстгальтер.

Сжал грудь, дразня сосок языком, я же расстегнула его штаны, играючи провела рукой по стволу, ощущая, как его нетерпение и голод передаются мне. Драко сдвинул бельё в сторону и медленно вошёл, даря восхитительное ощущение наполненности.

Движение, вздох, солёная капля пота, текущая по виску, спутанные влажные волосы и руки, крепко, до синяков обнимающие меня, — всё это было таким необходимым, таким правильным и нужным в эту ночь, что заставляло забыть о завтрашнем дне.

О полнолунии, о страхах, о чаяньях, о ненависти, о шрамах на теле и о том, что, возможно, я когда-нибудь пожалею об этом.

В конце концов, Драко был таким же лекарством, как и зелье миссис О'Нил.

С той лишь разницей, что действовал он мгновенно.

Я была словно в лихорадке, ощущая размеренные глубокие движения члена Малфоя, горячие руки на своей коже, мокрый от пота лоб, упирающийся мне в плечо, дыхание, рваное и тяжёлое. Одно на двоих.

Всхлипнув, я сильнее прижалась к нему, вздрагивая и ощущая, как он изливается в меня.

Эту ночь мы провели вместе, как и дюжину перед ней, а утром Малфой исчез.

Как оказалось, исчез не только он, но и Кэтрин. Сколько бы я их ни искала, сколько бы ни звала — всё было впустую, никто так и не отозвался. Небо затянуло тучами, с моря потянуло холодом и грозой; начинался шторм.

В какой-то миг я поняла, что оказалась отрезанной от внешнего мира. Перешеек, соединяющий полуостров с сушей, медленно скрывался под водой. Попробовать сейчас перейти по нему было равносильно самоубийству. Даже волшебник может утонуть в луже, особенно, если она окажется достаточно глубокой.

Всё же я могла рискнуть. Но не хотела. Нужно было найти Драко и миссис О'Нил. Оставлять её наедине с оборотнем никак нельзя.

Я вернулась в пансион и занялась повседневными делами: позавтракала, затем выпила лекарство и взяла у себя образец крови. Правда, отнести его в лабораторию не удалось — дверь оказалась закрытой, а отпирающего заклинания я не знала.

После обеда я занялась чтением, но никак не могла сосредоточиться на нём. Мои глаза нет-нет да соскальзывали со страниц в поисках людей, которые за неполный месяц стали мне дороги.

Я прислушивалась к старому дому: к скрипу ставень, лёгкому сквозняку, гуляющему по комнатам, и трелям птицы, случайно залетевшей в открытое окно. Казалось, что пансион уснул, замер в предвкушении веселья. Только я была совсем не уверена, что оно мне понравится.

Не выдержав давящей тишины, я выбежала на улицу, промчалась по аллее с липами и дальше, мимо виноградника, к морю. С разбегу влетев в воду, остановилась, пытаясь отдышаться.

Волны, словно огромные исполины, вздымались над гладью и катились к берегу, чтобы омыть его пеной, будто слезами. Мне было страшно.

Один Мерлин знает, как не хотелось снова пережить весь ужас от беспомощности перед голодной тварью, готовой пойти на всё, чтобы разодрать добычу на части.

Конечно, у меня была волшебная палочка, и я знала с дюжину боевых заклинаний, но всё это было неважно. Я не смогла бы использовать их против Драко.

Смешно. Всё началось с эгоистичного желания избавиться от кошмаров, а закончилось тем, что Малфою удалось приручить меня. Словно собаку, честное слово.

Оставалось надеяться, что эта болезненная привязанность не помешает мне защитить свою жизнь и жизнь Кэтрин, когда придёт время.

Я вернулась в пансион и в нерешительности замерла на пороге. В окнах горел свет, хотя я точно помнила, что не зажигала свеч.

Толкнув дверь, я вошла внутрь и оказалась в гостиной. Малфой и миссис О'Нил сидели возле камина. Он смотрел на неё с ненавистью, она — с укором, словно на неразумное дитя. Казалось, прошёл не день, а вечность.

Вечность, за которую эти два человека стали врагами.