Чтобы помнили

Драко тяжело дышал. Вены на его руках вздулись, на лбу блестели капли пота, а по телу то и дело проходили судороги, словно что-то ворочалось под его кожей и хотело вырваться на свободу.

Что-то страшное, голодное и бесконечно злое.

Кэтрин эта борьба приносила удовольствие. Она выглядела такой же бледной, как Малфой, но, в отличие от него, не боялась, а ждала полнолуния. Жаждала его.

— Что здесь происходит? — спросила я, крепче сжимая волшебную палочку.

— А как ты думаешь, Гермиона? — ответила она вопросом на вопрос и улыбнулась.

Улыбка у неё была красивой, хищной.

Звериной.

Я начинала понимать, что происходит на самом деле, но всё ещё медлила — не хотела верить.

— Уходи, — сдавленно произнёс Малфой. — Уходи, Мерлин тебя дери!

Он был скован чарами и не мог пошевелиться.

— Заткнись! — зло бросила Кэтрин и взмахнула волшебной палочкой, наложив на Драко Силенцио.

Малфоя мучила боль — первый предвестник превращения. Луна скоро взойдёт на небе, и я буду иметь две большие мохнатые проблемы, которые с радостью сожрут меня — стоит лишь на миг ослабить защиту.

Один оборотень — это плохо. Два — катастрофа. Шансы пережить эту ночь стремительно неслись к нулю.

— Я не понимаю. Зачем всё это? Зачем вы вызвались нас опекать, Кэтрин? — Я медленно отступала, стараясь не упускать из виду ни её, ни Малфоя.

За окном сгущались сумерки, моё время стремительно утекало. Стоило поторопиться и найти убежище, чтобы переждать ночь. Чтобы выжить.

А я продолжала медлить. Продолжала надеяться, что это просто злая шутка.

— Мой муж был учёным. Гением! Он захотел найти лекарство от ликантропии, но вот беда — у него не было подопытных. Тогда он решил сам стать оборотнем. Однажды он слишком засиделся в лаборатории и обернулся в зверя до того, как я успела запереть его в клетке.

— Он вас укусил? — спросила я Кэтрин.

Она кивнула и продолжила:

— А я его убила. Он почти пересёк перешеек и попал на территорию магглов. Нельзя было допустить резни.

— Мне жаль.

— Не стоит. В конце концов, я оказалась в выигрыше. — Кэтрин встала с кресла и потянулась. — Мне удалось закончить исследования мужа и найти лекарство. Удалось излечить от ликантропии волшебника.

— Кого?

— Тебя, Гермиона. Забавно, но из вас двоих ты оказалась восприимчивей. Хватило трёх доз, чтобы очистить твою кровь. Драко же стал неудачным экспериментом. А с неудачными образцами что следует сделать?

— Избавиться, — сдавленно прошептала я. — Но так нельзя! Он человек!

— Он — самое большое разочарование. Не стоит беспокоиться, я всё сделаю сама, — заверила меня миссис О'Нил, раздеваясь.

Её тело блестело от пота, мышцы были напряжены и походили на сжатую пружину, которая вот-вот распрямится, давая волю затаившемуся внутри зверю. Кэтрин была прекрасна в своей жестокости и искренне наслаждалась каждым мигом перед превращением.

Ей нравилось быть оборотнем.

Не выдержав, я воскликнула:

— Петрификус Тоталус!

Кэтрин ловко увернулась, падая на пол, а потом вскрикнула. Миг превращения человека в оборотня был похож на лопнувшую струну: кожа вздулась отвратительными пузырями, а затем слезла клочьями, обнажая чёрную блестящую шерсть, лицо вытянулось в плоскую морду, хребет изогнулся дугой, перестраиваясь под новую форму.

Те же метаморфозы происходили и с Драко. Связывающие чары перестали на него действовать, и он упал на пол.

За считанные мгновенья они изменились, превратившись в зверей. Он — в белого, она — в чёрного. Замерев, оборотни принюхивались друг к другу, прижав уши к голове и рыча. Шерсть на их загривках вздыбилась, клыки обнажились в хищном оскале, и они прыгнули.

Сшибка. Скулёж и недовольное ворчание. Оборотни с удовольствием драли друг друга когтями, стараясь добраться до глотки и убить соперника. Они были настолько быстрыми, что я едва успевала за ними следить.

Всхлипнув, я сползла по стенке вниз и зажмурилась.

Удар. Ещё один и ещё. Вой перешёл в хрип, а затем — тишина.

Я сидела на полу, боясь пошевелиться, и прислушивалась. Невыносимо пахло кровью и смертью, а ещё — мокрой шерстью. Первое, что я ощутила — горячее дыхание на своём лице. Кто-то обнюхивал меня, потом лизнул в щёку, словно собака. От страха у меня перехватило дыхание. Я забыла о том, кто я и где, забыла, что у меня есть волшебная палочка и что я могу дать отпор.

Забыла обо всём. Осталось лишь чужое дыхание на моей коже, тяжёлый запах зверя и дрожь, сковывающая тело надёжнее чар.

Рискнув, я открыла глаза и встретилась взглядом со зверем. Его морда находилась так близко, что я могла рассмотреть длинные свежие царапины и испачканные в крови зубы.

Оборотень смотрел на меня невыносимо серыми глазами, безумными и совершенно пустыми. Он зарычал, ткнулся мордой мне в шею, а затем вдруг чихнул и попятился. Миг — и Драко выпрыгнул на улицу, разбив окно, оставив после себя труп соперницы с разодранным горлом и развороченной грудной клеткой. Казалось, он решил проломить её ради любопытства, чтобы добраться до сердца и убедиться, действительно ли оно у Кэтрин было.