Чудеса и Чудовища

— Патрика Шо. Мы довольно долго лазили по этим долинам и никого не могли найти. И я как-то рассказал о твоей собаке, мол, вот бы найти этих миньонов, которые её отобрали. Ну и Патрик сразу предложил: «Ну и давайте найдём, какие проблемы?» Ты уже, наверное, поняла, что клан Мьют довольно неплохо разбирается в таких вещах, а Патрик у них — что-то вроде белой вороны, потому что он не признаёт божественной помощи, а всегда склоняется к мысли, что сила — внутри человека, а богиня Сайлент, покровительница их клана, — всего лишь символ, проводник, гарантия успеха. Он предположил, что череп Хвостик для тебя — тот же символ. И оказался прав.

— Надо же, — покачала головой Нора, а потом задумчиво заметила: — А ведь план был довольно рискованный. Действительно, что бы мы делали, если бы я не смогла их чувствовать без Хвостик?

— Но ты смогла, — пожал плечами Арпад. — Мы проверили это сначала в Грэйсэнде, потом в Ункуде. Если ты помнишь, Аг довольно долго присматривался к тебе, прежде чем пойти на такое рискованное мероприятие, полагаясь только на амулет.

— То есть он тоже знал, что это никакая не Хвостик?

— Да. Но мы решили не признаваться в обмане до самого конца — просто чтобы не провоцировать конфликт. Ты ведь и так была на взводе, когда обнаружила подмену, с трудом тебя удалось успокоить.

— Хорошо, что тебя тогда не было рядом, — неожиданно сказала Нора. — Помню, что в каждом мне виделся враг, и я никак не могла понять, что происходит… А на самом деле в тот момент моё восприятие просто обострилось, и я начала чувствовать не только гемофилов, но и людей, и лошадей и других животных…

— Только из-за того, что обнаружила подмену? — заинтересованно уточнил Арпад.

Нора ненадолго задумалась, вспоминая события того дня, а потом неуверенно сказала:

— Ты знаешь… мне иногда кажется, что причину и следствие стоит поменять местами. Сначала обострилось моё восприятие, но я этого не осознала до конца, попыталась понять, что с Хвостик такое… и пока рассматривала её, обнаружила вдруг, что это вовсе и не Хвостик. И в тот момент меня вынесло. Как же это объяснить… я всё ещё ощущала «монстров», но перестала осознавать, что именно я ощущаю. Я чувствовала опасность, исходящую от окружающих, и мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, что к объективной реальности эти чувства не имеют отношения.

— Но почему вдруг обострилось восприятие? — спросил Арпад. — Просто так? Или ты каким-то образом сама начала ощущать свою способность?

Нора снова задумалась, на этот раз надолго. Арпад терпеливо ждал, рассматривая её лицо: ещё юное, но уже с отпечатком пережитого непростого опыта.

— Думаю, дело в драконе, — сказала она наконец. — Конечно, тогда я этого даже близко не поняла, да он и не был драконом, а «Неизвестным Третьим». Но потом, когда у меня было время проанализировать ощущения, я поняла, что именно в присутствии дракона обострялась моя «чуйка». Я даже попыталась сама усилить радиус наблюдения, припугнув своих «дозорных» драконом, и мне это, как ни странно, удалось. По правде говоря, это открытие я сделала с лёгкой подачи того же Патрика…

— Вот ведь жук хитрющий, — ухмыльнулся Арпад. — Неужели он всё-таки прав?

— В чём именно?

Арпад вздохнул и попытался объяснить:

— Ну, людей сейчас беспокоит нашествие драконов. Раньше они раз в десять-пятнадцать лет появлялись, а тут сразу шесть! Ну и рождаются всякие теории о том, почему так происходит… в частности, есть версия, что драконов притягивают аномальные линии, которые в последнее время стали очень сильными. В этом есть смысл: в том же Бордриме, аномальные линии всегда были довольно сильны, люди даже научились активно ими пользоваться — как в хозяйстве, так и в производстве. Ну и драконов там много, настолько, что люди решили не бороться с ними, а смириться и просто держать под контролем. А в Йоголе, говорят, вообще всё только на аномалиях и держится, и драконы у них вроде домашних питомцев. Не знаю, насколько это правда, да и никто не знает. К счастью, они слишком далеко, и мы в климате друг у друга долго находиться не можем. Короче, люди думают, что драконы слетаются на аномалию, и мне эта версия до сих пор казалась правдоподобной. Но Патрик уверял, что не драконы слетаются, а аномалия появляется там, где есть драконы. И то, что ты мне рассказала, как раз подтверждает эту версию.

— То-то Патрик так воодушевился после нашего разговора, — вспомнила Нора.

Она выглядела взволнованной, как будто ей было известно что-то ещё. Она не могла усидеть на месте, подошла к окну и приоткрыла форточку, впуская в комнату свежий вечерний ветер. Арпад тоже поднялся и подошёл к окну, выдерживая, впрочем, почтительную дистанцию. Он не вполне понимал, что было у Норы в тот момент на уме: то ли драконы, то ли что-то ещё. Лицо её было сосредоточенным и немного обеспокоенным.

А потом её лицо посветлело и приняло лукавое выражение. Она взяла Арпада за руку и сказала:

— Ну что ж… закончатся кровососы — пойдём усмирять драконов, а?