Чудеса Маленького Пахрёнка (Gbl)

— Стой! — закричал я ему. Осознание невыполненного долга грызло мне душу.

— Как тебя зовут?!

Но он не оборачивался.

Я еле сдерживал слёзы, готовые накатить новой волной.

Вымазав грязью заодно и руки, я встал на четвереньки и с трудом пополз вперёд, за ним.

Это было странно — хоть я и полз в несколько раз медленнее его бега, он не удалялся и не приближался ко мне. Вскоре за потихоньку выступающими слезами я перестал чётко различать его очертания и бежал, постоянно натыкаясь на обрывистые берега коленками.

В этот момент грянул гром, и меня прорвало.

Слёзы полились из моих глаз с удвоенной силой, но мне удалось как-то встать на ноги и начать бежать по этому глинистому дну!

Но, несмотря на это, расстояние между нами оставалось прежним.

Я всё ещё орал, пытаясь узнать, как его зовут. Но зачем мне это было нужно? Я, наверно, просто не желал отступаться и признавать себя побеждённым.

Ведь теперь я и так знал, что имя его — Маленький Пахрёнок.

Стал накрапывать дождь, и у меня в глазах прояснилось. Теперь я бежал быстро и ритмично, а ноги почти не увязали в глине.

Я обнаружил, что потерял в грязи оба тапка, но не стал обращать на это внимания. Я просто бежал, уже без особой цели.

Капли дождя падали на Пахрёнка, и под ними он постепенно таял. Сначала его формы стали становиться более бугристыми — отдельные капельки делали на его коже ямки, и этих ямок становилось всё больше. Потом он оказывался всё ниже и ниже — я увидел, что за его ногами, двигающимися как-то неправильно, остаётся мокрый след.

Теперь его ноги существовали только до колен, а голова срезалась примерно по глаза — он бежал ко мне спиной, и точно я увидеть не мог. Возможно, к тому времени никаких глаз у него уже не осталось… Потом вдруг лопнула его правая рука — какая-то продольная щель на ней разорвалась, и во все стороны брызнула жидкость, только отдалённо напоминающая воду, но ещё меньше напоминающая кровь.

Он уже точно не бежал. Его ноги срослись и превратились в бесформенное нечто, колышущееся и дёргающееся. Но дистанция между нами всё так же оставалась прежней.

Вдруг он растаял до конца. Я не увидел этого процесса целиком, но я помню, как на протяжении нескольких секунд в десятке шагов от меня — гораздо ближе, чем казалось сначала — лопались гигантские пузыри. Дальше меня снесло мощным потоком воды, изниоткуда взявшейся в ручье, и долгое время все свои силы я направлял на то, чтобы не захлебнуться.

Когда я вышел на сухую землю, я был в таком полном упадке, что не мог даже заплакать. Но мне и не хотелось. Вода смыла с меня грязь, и теперь следовало как можно быстрее добежать до дома, чтобы не простудиться.

Пахрёнок начисто вылетел из моей головы, но всё равно я решил больше ни за что сюда не возвращаться. Все сегодняшние переживания, которые, я уверен, были навязаны мне извне, очень сильно меня утомили.

А вот и мама!

Мне запретили уходить из дома одному. Хотя завтра мне всё равно не удастся этого сделать — моя верхняя одежда будет сохнуть после стирки очень долго… Перед сном я слышал, как мама с тётей Катей о чём-то спорили. Мама вроде бы даже говорила о том, что тётя Катя себя чем-то угробит, но больше я ничего не разобрал.

Да это и не было мне особенно интересно.

Я проснулся посреди ночи из-за того, что скрипела на ветру открытая входная дверь.

Мне повезло — когда я был маленьким, я не был подвержен обычным детским страхам, и даже не мог заснуть при свете. Так что я, несмотря на холод, спокойно встал и пошёл закрывать дверь.

Но когда я вышел на порог, то заметил где-то вдали, похоже, в лесу, какой-то огонёк. Временами он становился более тусклым или даже гас, но обязательно загорался снова.

А ещё он перемещался. Я стоял, как завороженный глядя на него — тело полностью потеряло способность подчиняться мозгу, но органы чувств работали нормально, и окружающий меня холод я ощущал в полной мере. Также я заметил, что постепенно огонёк ко мне приближается.

Если бы не скрип двери, возможно, я бы простоял там до утра, но один особенно сильный звук вывел меня из забытья.

От страха я тут же убежал в комнату, забыв закрыть за собой дверь, и… накрылся одеялом. Да, подобной глупости можно было от меня ожидать после очередной порции страха.

И чего это я огонька какого-то испугался?

Я попытался встать и снова сходить к выходу, чтобы закрыть наконец эту злосчастную дверь, но не смог сдвинуться с места.

А всё этот дурацкий страх.

Дверь скрипела так громко, что я удивлялся — как её скрип ещё не разбудил взрослых?

Как-то уснул.

Во второй раз я проснулся рано утром — невыспавшимся, с фиолетовыми синяками вокруг глаз и всё ещё болящим после вчерашней трёпки задним местом. И проснулся я, разумеется, не сам — меня разбудили какие-то странные звуки, раздающиеся снаружи избы. Они были на удивление разнообразны, но, несмотря на это, все очень противны.

Большей частью это был какой-то скрежет. Как будто кто-то снаружи водил напильником по деревянным стенам, нажимая на него.