Чудеса Маленького Пахрёнка (Gbl)

Когда я наткнулся на малинник, я сначала даже не понял, что это он. Я представлял его себе несколькими кустами с розовыми ягодами, а оказалось, что это огромные зелёно-красные заросли! Так много там было ягод.

Радостный, я побежал вперёд и как сумасшедший начал срывать ягоды и пихать их себе в рот целыми горстями.

А потом вдруг почувствовал уколы крапивы.

Но было уже поздно. Взрослые не предупредили меня, думая, что я знаю о крапиве, а я вообще даже не знал, как она выглядит.

Чуть не ревя, я выбежал на дорогу и начал звать их.

Но лес ответил мне молчанием.

Тогда я заметил, что это какая-то не такая дорога. Сюда мы шли по гораздо более натоптанной, на эту же с обеих сторон наваливались заросли крапивы.

Наконец, в крапиве кто-то показался. Я закричал сильнее, но обиделся, когда увидел, что это был не человек.

А всего лишь леший.

Он деловито прыгал прямо по малиннику, не боясь колючек и крапивы. Похоже, что он рассматривал что-то на земле, но с такого расстояния я точно не мог разглядеть.

И я просто побежал вперёд. К нему. Другого шанса спастись у меня нет.

«От чего спастись?» — промелькнула в моём мозгу мимолётная мысль, но тут же затухла под волнами новой боли от прикосновений к крапиве.

Я бежал, как сумасшедший, и так туго соображал из-за всей этой боли, что только минут через пятнадцать непрерывного бега понял, что лешего мне не догнать.

Хоть он и не двигался с места, на сколько я мог видеть через высокие стебли малины, но он всё время оставался на одинаковом расстоянии от меня. «Нет! Только не ещё один Пахрёнок!» — подумал я, и, взвыв от боли, побежал дальше.

Не знаю, почему.

Наверно, это был единственный способ отвлечься от боли — бежать.

И тут я провалился в ручей.

На этот раз он был полным, даже немного вышел из берегов. Хотя это была более верхняя его часть, и здесь он в принципе был меньше, чем около Пахры.

Сначала я утонул почти с головой, но тут же вынырнул и, дрожа, вылез на берег. С трудом открыл глаза.

Пахрёнок выходил из воды, как будто у ручья не было дна. Он появлялся постепенно, начиная с головы и заканчивая ступнями.

Вышел и сел рядом со мной.

— Городским здесь не место.

Я промолчал. Я был слишком усталым, чтобы отвечать.

— Да и деревенским тоже.

Ручей полностью высох. Что, если проткнуть Пахрёнка палкой? Он ведь снова превратится в ручей.

Я встал, опираясь о колени руками, как какой-то старичок.

— Поиграем?

— Зачем? — я отстранился, готовый бежать.

— Не хочется? — Пахрёнок злорадно улыбнулся.

И снова. Несколько минут мы простояли, молча глядя друг на друга. Теперь это молчание давило на меня ещё сильнее, чем в прошлый раз, за счёт воспоминаний о нём.

Я задумался, но голос Пахрёнка заставил меня очнуться.

— Уходи.

Он сказал это почти шёпотом, но я его прекрасно понял.

Обернулся и побежал.

А когда поднял голову, обнаружил, что рядом нету никакого ручья, и я нахожусь около задней части монастыря, в углу поля.

Наконец-то я могу расслабиться!

Но тут же я вспомнил о родителях, которые, наверно, меня уже обыскались, и спокойно больше сидеть те мог. Ещё чуть-чуть отдохнул, встал с корточек… И услышал какой-то стук.

Он совершенно не был похож на тот, который раздавался за стенами нашей избы позавчера. Скорее, так стучатся в дверь.

Я посмотрел на стену монастыря.

Почти на всём своём протяжении она заросла непроходимыми кустами, однако прямо напротив меня в них была проплешина.

Причём она выглядела очень свежей.

Я подошёл к стене. Прислонился к ней ухом, и на мои волосы посыпались кусочки штукатурки. «Откуда она здесь?» Стук, кажется, доносился не с обратной стороны стены, а изнутри неё.

Я прислушался.

Тук-тук-тук.

Тук.

Тук.

Тук.

Тук-тук-тук.

Тук-тук-тук.

Тук.

Тук.

Тук.

Тук-тук-тук.