1 В маленькой шведской деревушке Вестменхег жил когда-то мальчик по имени Нильс. С виду — мальчик как мальчик.
207 мин, 3 сек 18686
2 Целую ночь после этого Мартин, как нянька, ухаживал за Нильсом.
От муравьиных укусов лицо, руки и ноги у Нильса стали красные, как свекла, и покрылись огромными волдырями. Глаза затекли, тело ныло и горело, точно после ожога.
Мартин собрал большую кучу сухой травы — Нильсу для подстилки, а потом обложил его с ног до головы мокрыми липкими листьями, чтобы оттянуть жар.
Как только листья подсыхали, Мартин осторожно снимал их клювом, окунал в болотную воду и снова прикладывал к больным местам.
К утру Нильсу стало полегче, ему даже удалось повернуться на другой бок.
— Кажется, я уже здоров, — сказал Нильс.
— Какое там здоров! — проворчал Мартин.
— Не разберешь, где у тебя нос, где глаз. Все распухло. Ты бы сам не поверил, что это ты, если б увидел себя! За один час ты так растолстел, будто тебя год чистым ячменем откармливали.
Кряхтя и охая, Нильс высвободил из-под мокрых листьев одну руку и распухшими, негнущимися пальцами стал ощупывать лицо.
И верно, лицо было точно туго надутый мяч. Нильс с трудом нашел кончик носа, затерявшийся между вздувшимися щеками.
— Может, надо почаще менять листья? — робко спросил он Мартина.
— Как ты думаешь? А? Может, тогда скорее пройдет?
— Да куда же чаще! — сказал Мартин.
— Я и так все время взад-вперед бегаю. И надо же тебе было в муравейник залезть!
— Разве я знал, что там муравейник? Я не знал! Я орешки искал.
— Ну, ладно, не вертись, — сказал Мартин и шлепнул ему на лицо большой мокрый лист.
— Полежи спокойно, а я сейчас приду.
И Мартин куда-то ушел. Нильс только слышал, как зачмокала и захлюпала под его лапами болотная вода. Потом чмоканье стало тише и наконец затихло совсем.
Через несколько минут в болоте снова зачмокало и зачавкало, сперва чуть слышно, где-то вдалеке, а потом все громче, все ближе и ближе.
Но теперь шлепали по болоту уже четыре лапы.
«С кем это он идет?» — подумал Нильс и завертел головой, пытаясь сбросить примочку, закрывавшую все лицо.
— Пожалуйста, не вертись! — раздался над ним строгий голос Мартина.
— Что за беспокойный больной! Ни на минуту одного нельзя оставить!
— А ну-ка, дай я посмотрю, что с ним такое, — проговорил другой гусиный голос, и кто-то приподнял лист с лица Нильса.
Сквозь щелочки глаз Нильс увидел Акку Кебнекайсе.
Она долго с удивлением рассматривала Нильса, потом покачала головой и сказала:
— Вот уж никогда не думала, что от муравьев такая беда может приключиться! Гусей-то они не трогают, знают, что гусь их не боится… — Раньше а я их не боялся, — обиделся Нильс.
— Раньше я никого не боялся.
— Ты и теперь никого не должен бояться, — сказала Акка.
— Но остерегаться должен многих. Будь всегда наготове. В лесу берегись лисы и куницы. На берегу озера помни о выдре. В ореховой роще избегай кобчика. Ночью прячься от совы, днем не попадайся на глаза орлу и ястребу. Если ты идешь по густой траве, ступай осторожно и прислушивайся, не ползет ли поблизости змея. Если с тобой заговорит сорока, не доверяй ей, — сорока всегда обманет.
— Ну, тогда мне все равно пропадать, — сказал Нильс.
— Разве уследишь за всеми сразу? От одного спрячешься, а другой тебя как раз и схватит.
— Конечно, одному тебе со всеми не справиться, — сказала Акка.
— Но в лесу и в поле живут не только наши враги, у нас есть и друзья. Если в небе покажется орел, тебя предупредит белка. О том, что крадется лиса, пролопочет заяц. О том, что ползет змея, прострекочет кузнечик.
— Чего ж они все молчали, когда я в муравьиную кучу лез? — проворчал Нильс.
— Ну, надо и самому голову иметь на плечах, — ответила Акка.
— Мы проживем здесь три дня. Болото тут хорошее, водорослей сколько душе угодно, а путь нам предстоит долгий. Вот я и решила — пусть стая отдохнет да подкормится. Мартин тем временем тебя подлечит. На рассвете четвертого дня мы полетим дальше.
Акка кивнула головой и неторопливо зашлепала по болоту.
3 Это были трудные дни для Мартина. Нужно было и лечить Нильса, и кормить его.
Сменив примочку из мокрых листьев и подправив подстилку, Мартин бежал в ближний лесок на поиски орехов. Два раза он возвращался ни с чем.
— Да ты просто не умеешь искать! — ворчал Нильс.
— Разгребай хорошенько листья.
Орешки всегда на самой земле лежат.
— Знаю я. Да ведь тебя надолго одного не оставишь! А лес не так близко. Не успеешь добежать, сразу назад надо.
— Зачем же ты пешком бегаешь? Ты бы летал.
— А ведь верно! — обрадовался Мартин.
— Как это я сам не догадался! Вот что значит старая привычка!
На третий день Мартин прилетел совсем скоро, и вид у него был очень довольный.
Он опустился около Нильса и, не говоря ни слова, во всю ширь разинул клюв. И оттуда один за другим выкатилось шесть ровных, крупных орехов. Таких красивых орехов Нильс никогда еще не находил. Те, что он подбирал на земле, всегда были уже подгнившие, почерневшие от сырости.
— Где это ты нашел такие орешки?! — воскликнул Нильс.
— Точно из лавки.
— Ну хоть и не из лавки, — сказал Мартин, — а вроде того.
От муравьиных укусов лицо, руки и ноги у Нильса стали красные, как свекла, и покрылись огромными волдырями. Глаза затекли, тело ныло и горело, точно после ожога.
Мартин собрал большую кучу сухой травы — Нильсу для подстилки, а потом обложил его с ног до головы мокрыми липкими листьями, чтобы оттянуть жар.
Как только листья подсыхали, Мартин осторожно снимал их клювом, окунал в болотную воду и снова прикладывал к больным местам.
К утру Нильсу стало полегче, ему даже удалось повернуться на другой бок.
— Кажется, я уже здоров, — сказал Нильс.
— Какое там здоров! — проворчал Мартин.
— Не разберешь, где у тебя нос, где глаз. Все распухло. Ты бы сам не поверил, что это ты, если б увидел себя! За один час ты так растолстел, будто тебя год чистым ячменем откармливали.
Кряхтя и охая, Нильс высвободил из-под мокрых листьев одну руку и распухшими, негнущимися пальцами стал ощупывать лицо.
И верно, лицо было точно туго надутый мяч. Нильс с трудом нашел кончик носа, затерявшийся между вздувшимися щеками.
— Может, надо почаще менять листья? — робко спросил он Мартина.
— Как ты думаешь? А? Может, тогда скорее пройдет?
— Да куда же чаще! — сказал Мартин.
— Я и так все время взад-вперед бегаю. И надо же тебе было в муравейник залезть!
— Разве я знал, что там муравейник? Я не знал! Я орешки искал.
— Ну, ладно, не вертись, — сказал Мартин и шлепнул ему на лицо большой мокрый лист.
— Полежи спокойно, а я сейчас приду.
И Мартин куда-то ушел. Нильс только слышал, как зачмокала и захлюпала под его лапами болотная вода. Потом чмоканье стало тише и наконец затихло совсем.
Через несколько минут в болоте снова зачмокало и зачавкало, сперва чуть слышно, где-то вдалеке, а потом все громче, все ближе и ближе.
Но теперь шлепали по болоту уже четыре лапы.
«С кем это он идет?» — подумал Нильс и завертел головой, пытаясь сбросить примочку, закрывавшую все лицо.
— Пожалуйста, не вертись! — раздался над ним строгий голос Мартина.
— Что за беспокойный больной! Ни на минуту одного нельзя оставить!
— А ну-ка, дай я посмотрю, что с ним такое, — проговорил другой гусиный голос, и кто-то приподнял лист с лица Нильса.
Сквозь щелочки глаз Нильс увидел Акку Кебнекайсе.
Она долго с удивлением рассматривала Нильса, потом покачала головой и сказала:
— Вот уж никогда не думала, что от муравьев такая беда может приключиться! Гусей-то они не трогают, знают, что гусь их не боится… — Раньше а я их не боялся, — обиделся Нильс.
— Раньше я никого не боялся.
— Ты и теперь никого не должен бояться, — сказала Акка.
— Но остерегаться должен многих. Будь всегда наготове. В лесу берегись лисы и куницы. На берегу озера помни о выдре. В ореховой роще избегай кобчика. Ночью прячься от совы, днем не попадайся на глаза орлу и ястребу. Если ты идешь по густой траве, ступай осторожно и прислушивайся, не ползет ли поблизости змея. Если с тобой заговорит сорока, не доверяй ей, — сорока всегда обманет.
— Ну, тогда мне все равно пропадать, — сказал Нильс.
— Разве уследишь за всеми сразу? От одного спрячешься, а другой тебя как раз и схватит.
— Конечно, одному тебе со всеми не справиться, — сказала Акка.
— Но в лесу и в поле живут не только наши враги, у нас есть и друзья. Если в небе покажется орел, тебя предупредит белка. О том, что крадется лиса, пролопочет заяц. О том, что ползет змея, прострекочет кузнечик.
— Чего ж они все молчали, когда я в муравьиную кучу лез? — проворчал Нильс.
— Ну, надо и самому голову иметь на плечах, — ответила Акка.
— Мы проживем здесь три дня. Болото тут хорошее, водорослей сколько душе угодно, а путь нам предстоит долгий. Вот я и решила — пусть стая отдохнет да подкормится. Мартин тем временем тебя подлечит. На рассвете четвертого дня мы полетим дальше.
Акка кивнула головой и неторопливо зашлепала по болоту.
3 Это были трудные дни для Мартина. Нужно было и лечить Нильса, и кормить его.
Сменив примочку из мокрых листьев и подправив подстилку, Мартин бежал в ближний лесок на поиски орехов. Два раза он возвращался ни с чем.
— Да ты просто не умеешь искать! — ворчал Нильс.
— Разгребай хорошенько листья.
Орешки всегда на самой земле лежат.
— Знаю я. Да ведь тебя надолго одного не оставишь! А лес не так близко. Не успеешь добежать, сразу назад надо.
— Зачем же ты пешком бегаешь? Ты бы летал.
— А ведь верно! — обрадовался Мартин.
— Как это я сам не догадался! Вот что значит старая привычка!
На третий день Мартин прилетел совсем скоро, и вид у него был очень довольный.
Он опустился около Нильса и, не говоря ни слова, во всю ширь разинул клюв. И оттуда один за другим выкатилось шесть ровных, крупных орехов. Таких красивых орехов Нильс никогда еще не находил. Те, что он подбирал на земле, всегда были уже подгнившие, почерневшие от сырости.
— Где это ты нашел такие орешки?! — воскликнул Нильс.
— Точно из лавки.
— Ну хоть и не из лавки, — сказал Мартин, — а вроде того.
Страница 9 из 53
