Чудовище

— Витольд, ты виновен сильнее всех. Ты был лидером нашей компании, а потому на тебе более всех лежит вина за смерть того священника… — Нет! — воскликнул Витольд.

— Мы не виноваты в его смерти!

— Что? — тихо переспросила Анна.

— Это случайность!

— Не имеет значения, Витольд, — слова падали, словно ледяные глыбы.

— Мы всё равно виноваты. А ты виновен ещё и передо мной. Играл моими чувствами, хотя на самом деле я требовалась тебе для другого… — Нет! — в глазах у Витольда появились слёзы.

— Я действительно любил тебя!

— Тобой двигала только похоть.

— Нет! Нет… — Да… — когти Анны приблизились к лицу Витольда.

— Я хочу взглянуть в твои глаза… хотя, боюсь, и в них не найду того, что нужно… Распоротое горло Витольда распахнулось, словно огромный жабий рот. Схватив голову, Анна дёрнула на себя, отрывая её от тела.

— Я хочу снова увидеть… — горящие огнём жёлтые глаза впились в голубые человеческие, проникая через них в суть ещё живого мозга… Несколько секунд вампирша не двигалась, напоминая светящуюся статую. А затем мелко задрожала всем телом… Глаза! Точно такой же предсмертный взгляд… Страх и мольба впились в душу Анны, не оставляя ничего живого. Заново… всё заново… всё повторяется… В голове словно что-то щёлкнуло. С глаз спала наведенная пелена, и Анна всё ВСПОМНИЛА. И УЖАСНУЛАСЬ… — Дочь моя, что с тобой? — послышался обеспокоенный голос старшего инквизитора.

Дико захохотав, Анна буквально швырнула своё тело в его сторону. Наперерез бросились рыцари и монахи, собой закрывая командира, но… Глаза застила кровавая пелена. В ушах одновременно хохотал и рыдал чей-то голос, перекрывая крики боли и ужаса раздираемых на части людей. Нет пощады! Нет жалости! Нет сострадания! Она — живая машина Смерти и создана для убийств. Вот только она оказалась достаточно умной, чтобы пойти против создателей-хозяев… Остановилась Анна только тогда, когда в руках хрустнула шея старшего инквизитора. Девушка заглянула в глаза — пустые и ничего не выражающие — после чего отбросила труп в сторону. Одновременно с этим прекратился странный полусмех-полуплач. Анна догадалась, что сама издавала его.

Все, кто входил в инквизиторский отряд, умерли ужасной смертью. Анна не упустила никого.

Сзади послышался чей-то всхлип. Анна оглянулась и увидела выживших соотечественников. Все смотрели на неё. Самыми разными глазами — от испуганных до горящих ненавистью. Но один отличался от остальных. Полный слёз, жалости и страдания. Взгляд матери… Отвернувшись, Анна издала дикий звериный вопль. А потом бросилась прочь, в темноту… В отличие от дотла спаленного Иссбурга, полуразрушенная церквушка нисколько не пострадала. Через некоторое время после резни в городе к ней подошла женщина лет сорока в сильно обгоревшем платье. Её лицо покрывали синяки и ожоги, в длинных волосах отсутствовал изрядный клок, но горожанка, казалось, этого не замечает. Взойдя на порог, она осторожно заглянула внутрь храма. Однако разглядеть что-то в царившей тьме не получалось. Собравшись с духом, женщина шагнула в неизвестность.

Под ногами заскрипели доски разломанных скамей. Горожанка замерла примерно в центре помещения, губы тихо прошептали:

— Анна… Анна, дочка, ты здесь?

Из дальнего и самого тёмного угла на женщину взглянули два огромных жёлтых глаза.

— Мама? Это ты? — раздался тихий голос.

— Да, дочка, — материнский инстинкт оказался сильнее страха, и женщина двинулась к этим огонькам. Когда глаза немного привыкли к темноте, она разглядела скорчившуюся под инквизиторским плащом фигурку.

При виде матери Анна поднялась на ноги. С секунду дочь и мать смотрели друг на друга, а потом из глаз девушки потекли слёзы. Слёзы, красные как сама кровь.

— Мама, — Анна издала полувсхлип-полустон.

— Пришла за мной… не бросила меня. Как ты догадалась, что приду именно сюда?

— Видела с холма, как ты бежала к церкви, — женщина взяла когтистую пятерню в ладони.

— Доча… что они с тобой сделали… Мать обняла Анну за плечи. На глазах появились слёзы.

— Пойдём отсюда, дочка. Мы уйдём жить в другое место, и всё станет как прежде.

Анна подняла руку, пустой взгляд прошёлся по когтям.

— Нет, мама, не будет. Такую, как я, не примут негде. И ты будешь страдать вместе со мной.

— Мне всё равно! — воскликнула женщина.

— Я твоя мать! И сделаю всё для тебя!

— Всё? — переспросила вампирша. В жёлтых глазах зловеще загорелся огонь.

— Тогда убей меня.

— Что? — мать отшатнулась, в ужасе глядя на Анну.

— Что ты такое говоришь, дочка?

Анна вытащила из складок плаща нож с рукоятью в форме креста.

— Сама из-за наложенного заклинания я себя убить не могу. Да и не всякое оружие меня возьмёт. Но это освящённый клинок. Если перерезать им эту жилку, — девушка ткнула себя в шею, — умру быстро и почти без мучений.

— Доча, — по глазам матери текли слёзы, — что такое ты говоришь… — Я хочу умереть… — мёртвым голосом произнесла Анна.