Фандом: Ориджиналы. Племя номадов Цеплин смело движется вглубь вулканической пустыни навстречу своей судьбе. Неизбежность то ли таится в глубоких ущельях впереди, то ли упрямо идёт по следу, создавая новых монстров.
438 мин, 29 сек 10890
— Ты единственная? — встревожено понизив голос, спросила Агата у Норы. — Последняя выжившая? — Та не ответила, глядя исподлобья. Этот вопрос явно не относился к тем, в которых она считала нужным сотрудничать. — Чёрт, детка, если это так… Мне действительно жаль.
Агата выглядела не на шутку расстроенной, и Арпад запоздало вспомнил, к кому он привел «Чудовище» — у его подруги была похожая судьба. А может, само провидение привело его сюда…
— Чудо, нам нужно больше информации. Ты говоришь, что твоё племя уничтожили гемофилы, но это очень серьёзное заявление. Расскажи, что произошло. В подробностях.
Нора вздохнула, закрыла на секунду глаза, будто смиряясь с ситуацией, а потом заговорила ровным глухим голосом, будто через силу.
— Мы сделали стоянку на Плешивом Горбу — мы всегда там отдыхаем несколько дней, прежде чем начать переход через Маковое Плато. Никто не ждал, что такое произойдет. Сначала начали исчезать люди — по одному или двое… Мы не находили тел, не знали, что происходит. Старейшины отложили переход через Плато, пока ситуация не прояснится… В одну из ночей моя мама и сестра просто вышли из вагончика и больше не вернулись. Потом начались настоящие атаки, и всегда ночью. Во время первой мы так и не разобрались, кто или что было виной гибели и исчезновению нескольких десятков людей. Гемофилы обстреливали лагерь из укрытий, а мы совершенно не были готовы к атаке. А люди просто шли на их зов, как безвольные тупые марионетки… Потом, когда старейшины, наконец, решили уводить племя на юг, они появились при свете дня. Наши мужчины были готовы защищаться, но… Они бросили оружие и добровольно сдались, как будто не могли сопротивляться.
— Сопротивляться действительно почти невозможно, — серьёзно сказала Агата. — Нет их вины в том, что они потерпели поражение. Как ты смогла улизнуть? Тебя не заметили?
Это была явная ловушка, попытка уличить Нору во лжи — гемофилы не могли кого-то «не заметить», особенно когда в них горит азарт охоты. Арпад молча наблюдал и думал, что вряд ли девчонка обманывает. Хотя как знать…
— Нет, — сказала она. — Я была со всеми, так что… Их главная сказала действовать по плану, и тогда… Это было странное ощущение, как будто… Эйфория, или… хм.
Нора смущенно умолкла, но насмехаться над ней было неуместно, хотя Арпаду очень хотелось.
— А потом, — продолжила она, — я вдруг почувствовала злость. Такую сильную, такую… Неконтролируемую. Я никогда не испытывала такого прежде, и никогда потом. Только что я была готова броситься ему в объятья, а в следующий миг уже рвалась к нему, чтобы убить.
— И как, убила? — спросил Арпад.
Нора отрицательно покачала головой.
— Отец не позволял мне брать в руки оружие и сражаться. И я не стала. Я попыталась забрать брата и убежать, но он… Он так и не пришел в себя. Я не знаю почему.
— А твой отец? — мягко спросила Агата.
— Он сначала тоже был под их властью, а потом, когда я закричала… Будто очнулся. И другие люди тоже, но не все. Около тридцати человек смогли уйти в тот день. Мы бросили вещи, взяли только то, что успели прихватить. У отца были взрывные заряды, мы пересекли одну из застывших лавовых рек и разворотили корку, чтобы гемофилы не могли за нами последовать. Это задержало их, но ненадолго. Они обошли развороченный участок, трещины разошлись всего на несколько миль. Мы хоть и старались уйти за эти дни как можно дальше, кровососы нашли нас. Мы как раз успели приблизиться к юго-восточному хребту… Там мы услышали стон земли, и поняли, что назревает извержение. Старшие сделали расчёт и поняли, что это будет один или несколько из Клыкастой Гряды. Мы решили использовать это в свою пользу: наши мужчины спровоцировали извержение Мелкого Хитрюги, и мы попытались спрятаться в дыму и тумане. Но извержение получилось слишком сильным. Лава была необычайно жидкой и текла с большой скоростью… Некоторые сгорели заживо, многие получили ожоги, — Нора приподняла брючину и продемонстрировала лодыжку, покрытую широким уродливым шрамом. — Кое-кто просто задохнулся. Гемофилы отступили, но опять ненадолго. В один день отец велел мне взять припасы и тайком ото всех уходить в пустыню, так далеко, как я смогу. Он обещал найти меня при первой же возможности. Больше я никого из племени не видела.
В комнате ненадолго повисла тишина. Арпад пытался осознать, что он сейчас услышал. Он шёл на задание, чтобы защитить права законопослушных гемофилов Игараси, но теперь не был так уж уверен в том, кто действительно нуждается в защите. Умом он понимал, что не должен так просто верить монстру, которого обвиняют в преступлении — любой на её месте выдумал бы слезливую историю, которая бы оправдала любые поступки. В то же время Арпад прекрасно осознавал, что субъективен. Ещё со времен кровавой десятилетки, когда он потерял всю свою семью и всех друзей, кроме Агаты, само слово «гемофил» было для него синонимом слова«враг». И всё равно он верил этой девчонке. Сам ещё не понимал почему, но верил.
Агата выглядела не на шутку расстроенной, и Арпад запоздало вспомнил, к кому он привел «Чудовище» — у его подруги была похожая судьба. А может, само провидение привело его сюда…
— Чудо, нам нужно больше информации. Ты говоришь, что твоё племя уничтожили гемофилы, но это очень серьёзное заявление. Расскажи, что произошло. В подробностях.
Нора вздохнула, закрыла на секунду глаза, будто смиряясь с ситуацией, а потом заговорила ровным глухим голосом, будто через силу.
— Мы сделали стоянку на Плешивом Горбу — мы всегда там отдыхаем несколько дней, прежде чем начать переход через Маковое Плато. Никто не ждал, что такое произойдет. Сначала начали исчезать люди — по одному или двое… Мы не находили тел, не знали, что происходит. Старейшины отложили переход через Плато, пока ситуация не прояснится… В одну из ночей моя мама и сестра просто вышли из вагончика и больше не вернулись. Потом начались настоящие атаки, и всегда ночью. Во время первой мы так и не разобрались, кто или что было виной гибели и исчезновению нескольких десятков людей. Гемофилы обстреливали лагерь из укрытий, а мы совершенно не были готовы к атаке. А люди просто шли на их зов, как безвольные тупые марионетки… Потом, когда старейшины, наконец, решили уводить племя на юг, они появились при свете дня. Наши мужчины были готовы защищаться, но… Они бросили оружие и добровольно сдались, как будто не могли сопротивляться.
— Сопротивляться действительно почти невозможно, — серьёзно сказала Агата. — Нет их вины в том, что они потерпели поражение. Как ты смогла улизнуть? Тебя не заметили?
Это была явная ловушка, попытка уличить Нору во лжи — гемофилы не могли кого-то «не заметить», особенно когда в них горит азарт охоты. Арпад молча наблюдал и думал, что вряд ли девчонка обманывает. Хотя как знать…
— Нет, — сказала она. — Я была со всеми, так что… Их главная сказала действовать по плану, и тогда… Это было странное ощущение, как будто… Эйфория, или… хм.
Нора смущенно умолкла, но насмехаться над ней было неуместно, хотя Арпаду очень хотелось.
— А потом, — продолжила она, — я вдруг почувствовала злость. Такую сильную, такую… Неконтролируемую. Я никогда не испытывала такого прежде, и никогда потом. Только что я была готова броситься ему в объятья, а в следующий миг уже рвалась к нему, чтобы убить.
— И как, убила? — спросил Арпад.
Нора отрицательно покачала головой.
— Отец не позволял мне брать в руки оружие и сражаться. И я не стала. Я попыталась забрать брата и убежать, но он… Он так и не пришел в себя. Я не знаю почему.
— А твой отец? — мягко спросила Агата.
— Он сначала тоже был под их властью, а потом, когда я закричала… Будто очнулся. И другие люди тоже, но не все. Около тридцати человек смогли уйти в тот день. Мы бросили вещи, взяли только то, что успели прихватить. У отца были взрывные заряды, мы пересекли одну из застывших лавовых рек и разворотили корку, чтобы гемофилы не могли за нами последовать. Это задержало их, но ненадолго. Они обошли развороченный участок, трещины разошлись всего на несколько миль. Мы хоть и старались уйти за эти дни как можно дальше, кровососы нашли нас. Мы как раз успели приблизиться к юго-восточному хребту… Там мы услышали стон земли, и поняли, что назревает извержение. Старшие сделали расчёт и поняли, что это будет один или несколько из Клыкастой Гряды. Мы решили использовать это в свою пользу: наши мужчины спровоцировали извержение Мелкого Хитрюги, и мы попытались спрятаться в дыму и тумане. Но извержение получилось слишком сильным. Лава была необычайно жидкой и текла с большой скоростью… Некоторые сгорели заживо, многие получили ожоги, — Нора приподняла брючину и продемонстрировала лодыжку, покрытую широким уродливым шрамом. — Кое-кто просто задохнулся. Гемофилы отступили, но опять ненадолго. В один день отец велел мне взять припасы и тайком ото всех уходить в пустыню, так далеко, как я смогу. Он обещал найти меня при первой же возможности. Больше я никого из племени не видела.
В комнате ненадолго повисла тишина. Арпад пытался осознать, что он сейчас услышал. Он шёл на задание, чтобы защитить права законопослушных гемофилов Игараси, но теперь не был так уж уверен в том, кто действительно нуждается в защите. Умом он понимал, что не должен так просто верить монстру, которого обвиняют в преступлении — любой на её месте выдумал бы слезливую историю, которая бы оправдала любые поступки. В то же время Арпад прекрасно осознавал, что субъективен. Ещё со времен кровавой десятилетки, когда он потерял всю свою семью и всех друзей, кроме Агаты, само слово «гемофил» было для него синонимом слова«враг». И всё равно он верил этой девчонке. Сам ещё не понимал почему, но верил.
Страница 46 из 120
