Предприниматель «средней руки», некий полноватый и вечно грязноволосый, Сергей Васильевич, дожив до 50-ти с лишним годков, в определённый момент заметно погрустнел. Да и было от чего. Его недалёкая, когда-то 17-летняя подружка Стефания, зачем-то необратимо повзрослела и ныне, стала разительно отличаться от той сладкописей наивной малолетки, которую ему поначалу хотелось трахать просто ради тонко-извращённого педофильского удовольствия…
35 мин, 49 сек 11017
Самому Лашке с юности нравился Муссолини. Нет, конечно, он любил малолетних пигалиц, дефилирующих, в дразнящих его больное воображение тонких платьицах, вкупе с разноцветными гольфами, но Дуче… В Ляйпциге его портрет нашёл своё законное место ещё до 33-го года. Он украсил им одну из стен родительского туалета, и эти сжатые волевые губы, давали возможность юному Гюнтеру собираться с силами, чтобы в нужный момент, поднатужившись вытолкать из своей строптивой задницы полупереваренные мамкины свиные рульки пополам с тушёной капустой. После прихода к власти национал-социалистов у парня не было сомнений в дальнейшем выборе. В его туалете прямо напротив Дуче расположилась большущая фотография Гитлера. И Гюнтер понял, что с этими реальными боссами ни в каком, самом зловонном сральнике не пропадёшь.
И вот он во Франции. В тихом прелестном местечке, где даже местный компактный крематорий выстроен им в стиле арт-деко. Это сооружение так изящно вписывалось в местный райский пейзаж, что свозимые сюда со всей страны богатые евреи поначалу верили, что попали в обещанный им специальный санаторий. Собирались они сюда, следуя приказу немецкого командования, тщательно упаковывая вещи и драгоценности. Поэтому одиозный, не брезгливый штурмбанфюрер лично отсортировывал привезённые ими пожитки и отправлял их на специально отведённый склад. Там он досконально изучал содержимое, раскладывая найденные бриллианты и золото по шкафам. Со временем этого добра стало столько, что хватило бы и на покупку соседнего Лихтейштейна. Но неуёмному Лашке и этого было мало, и он два дня в неделю посвящал вырыванию золотых коронок и зубов из дорогих ртов несчастных иудеев. Делал он это самолично, с истинно немецкой педантичностью. Затем в небольшом тигле Гюнтер переплавлял собранный драгоценный металл в небольшие килограммовые брусочки. Они очень были полезны для дачи взяток высшим чинам, в ведении которых находилось распределение евреев по лагерям. И он очень гордился тем, что к нему под Реймс прибывали только избранные симитские выродки. Приезжали они целыми семьями, но не более сотни человек в месяц. Но особенно дантиста Лашке интересовали маленькие разнонацинальные дочки, испуганно прижимающиеся к длинным платьям измученных дорогой матерей. O, mein Got, какое невиданное наслаждение испытывал штурмбанфюрер отрывая плачущую десятилетнюю девчушку от подола кричащей мамаши. Иногда малышка так вцеплялась в материнский костюм, что тот сползал на землю и долго тащился по пыли за нежелающей расстаться с ним девочкой. Это особенно веселило Гюнтера и окружающий его персонал, но самое сладкое он оставлял на потом…
Пару лет назад Лашке был вызван в Берлин и в местном небольшом кинотеатре он увидел американский фильм «Волшебник из страны Оз» с 16-летней Джуди Гарлэнд (Фрэнсис Этэль Гамм) в роли Элли. Её наивная внешность и особенно красивые детские губки оставили в душе (и штанах) Гюнтера неизгладимое впечатление. И он, имеющий практически неограниченные возможности в выборе интересующих его юных жертв, никак не мог заполучить в свою большую порочную постель такую желаемую«конфетку». Жаль, но долгое время никаких еврейских девчонок, пусть даже и отдалённо сладко напоминающих эту голливудскую красотку, в его лагерь не доставлялись. Штурмбанфюрер каждый раз лично руководил разгрузкой семей и уже почти потерял надежду встретить мечту его чресел (у Набокова «огонь моих чресел, так что НЕ НАДО… ), как однажды из Тулузы привезли нестандартный груз. Это были французские семьи из выявленных и расстрелянных участников сопротивления. И тут он увидел её… Капризные пухлые губы, полный презрения и ненависти взгляд, а главное, вылитая Джуди, да ещё и в 12 лет. Она крепко держала за руку стройную миловидную мать, одетую в дорогое, слегка помятое чёрное платье. Лашке подошёл поближе, чтобы внимательнее рассмотреть эту маленькое совершенство, которое, он был в этом совершенно уверен, этим же вечером будет его.»
Ровно в 21.00 Гюнтер, в первый раз так по-юношески волнуясь, ждал, когда унтершарфюрер СС Ганс Ридль доставит юную прелестницу сюда, в переделанный под французский будуар времён Луи14-го, подвал его замка. Здесь было всё, начиная с огромной резной кровати с тремя подушками, и заканчивая, наполненной тёплой, нежно благоухающей цветами водой, ванной. Рядом на всякий случай стояла крепко привинченная к полу средневековая дыба. Ну, и прочие, иногда так необходимые, милые мелочи.
И вот он во Франции. В тихом прелестном местечке, где даже местный компактный крематорий выстроен им в стиле арт-деко. Это сооружение так изящно вписывалось в местный райский пейзаж, что свозимые сюда со всей страны богатые евреи поначалу верили, что попали в обещанный им специальный санаторий. Собирались они сюда, следуя приказу немецкого командования, тщательно упаковывая вещи и драгоценности. Поэтому одиозный, не брезгливый штурмбанфюрер лично отсортировывал привезённые ими пожитки и отправлял их на специально отведённый склад. Там он досконально изучал содержимое, раскладывая найденные бриллианты и золото по шкафам. Со временем этого добра стало столько, что хватило бы и на покупку соседнего Лихтейштейна. Но неуёмному Лашке и этого было мало, и он два дня в неделю посвящал вырыванию золотых коронок и зубов из дорогих ртов несчастных иудеев. Делал он это самолично, с истинно немецкой педантичностью. Затем в небольшом тигле Гюнтер переплавлял собранный драгоценный металл в небольшие килограммовые брусочки. Они очень были полезны для дачи взяток высшим чинам, в ведении которых находилось распределение евреев по лагерям. И он очень гордился тем, что к нему под Реймс прибывали только избранные симитские выродки. Приезжали они целыми семьями, но не более сотни человек в месяц. Но особенно дантиста Лашке интересовали маленькие разнонацинальные дочки, испуганно прижимающиеся к длинным платьям измученных дорогой матерей. O, mein Got, какое невиданное наслаждение испытывал штурмбанфюрер отрывая плачущую десятилетнюю девчушку от подола кричащей мамаши. Иногда малышка так вцеплялась в материнский костюм, что тот сползал на землю и долго тащился по пыли за нежелающей расстаться с ним девочкой. Это особенно веселило Гюнтера и окружающий его персонал, но самое сладкое он оставлял на потом…
Пару лет назад Лашке был вызван в Берлин и в местном небольшом кинотеатре он увидел американский фильм «Волшебник из страны Оз» с 16-летней Джуди Гарлэнд (Фрэнсис Этэль Гамм) в роли Элли. Её наивная внешность и особенно красивые детские губки оставили в душе (и штанах) Гюнтера неизгладимое впечатление. И он, имеющий практически неограниченные возможности в выборе интересующих его юных жертв, никак не мог заполучить в свою большую порочную постель такую желаемую«конфетку». Жаль, но долгое время никаких еврейских девчонок, пусть даже и отдалённо сладко напоминающих эту голливудскую красотку, в его лагерь не доставлялись. Штурмбанфюрер каждый раз лично руководил разгрузкой семей и уже почти потерял надежду встретить мечту его чресел (у Набокова «огонь моих чресел, так что НЕ НАДО… ), как однажды из Тулузы привезли нестандартный груз. Это были французские семьи из выявленных и расстрелянных участников сопротивления. И тут он увидел её… Капризные пухлые губы, полный презрения и ненависти взгляд, а главное, вылитая Джуди, да ещё и в 12 лет. Она крепко держала за руку стройную миловидную мать, одетую в дорогое, слегка помятое чёрное платье. Лашке подошёл поближе, чтобы внимательнее рассмотреть эту маленькое совершенство, которое, он был в этом совершенно уверен, этим же вечером будет его.»
Ровно в 21.00 Гюнтер, в первый раз так по-юношески волнуясь, ждал, когда унтершарфюрер СС Ганс Ридль доставит юную прелестницу сюда, в переделанный под французский будуар времён Луи14-го, подвал его замка. Здесь было всё, начиная с огромной резной кровати с тремя подушками, и заканчивая, наполненной тёплой, нежно благоухающей цветами водой, ванной. Рядом на всякий случай стояла крепко привинченная к полу средневековая дыба. Ну, и прочие, иногда так необходимые, милые мелочи.
Страница 5 из 12
