Чудовище и тьма

И вот в комнату вошла она, несколько подавленная, но не оставляющая попытки вырваться из цепких лап Ганса. Они остались одни, он — штурмбанфюрер СС и она — дочь активного участника французского сопротивления. «Ну, что ma petite douce putain (моя маленькая сладенькая шлюшка)», — как можно более ласковым голосом произнёс Гюнтер, заранее подготовленную фразу, подходя к маленькой красотульке вплотную. Девочка ничего не ответила, только взгляд её больших серых глаз стал ещё более настороженным. Лашке широким жестом пригласил её за стол, на котором, кроме всяких яств, красовались две изящные бутылки с жёлтым и зелёным «Шартрёзом». Было очевидно, что девочка была безумно голодна, но врождённая гордость не позволяла ей, сразу же, наброситься на эту, уже давно забытую еду. Отказалась она и от рюмки жёлтого тягучего ликёра. «Как же напоить, эту мелкую упрямую сучку», — несколько раздражённо подумал штурмбанфюрер и попытался влить густую янтарную жидкость силой. Маленькая француженка закашлялась и с плохо скрываемой яростью бросила: «Merde». А Гюнтеру в этот момент безумно захотелось, чтобы эти сквернословящие губки как можно скорее обхватили размечтавшуюся головку его могучего члена и… Он влил в себя целый хрустальный стакан «Арманьяка» и начал расстёгивать ширинку на своих новеньких чёрных галифе. Затем он подвёл, сразу оживший и побагровевший фаллос к её нежному удивлённому ротику. Жестом показав, чтобы она открыла его как можно шире, штурмбанфюрер приготовился к старому доброму felacio. В вожделении он закрыл глаза и вдруг, почувствовал, как острые детские зубки, с силой опытной пираньи, впились в самое основание его«ствола жизни». Опешивший Лашке резко отпрянул назад и подхватил левой рукой свой, как-то сразу загрустивший, пенис. «Ах, ты сранная французская тварь», — рявкнул он и направил жёсткую правую ладонь в направлении бледной щёчки девочки. Малышка тихо охнув, резко полетела со стула на мраморный пол. Штурмбанфюрер устремился к ней, и схватив упрямицу за густые волосы, потащил, к догадливо сохранённым им после отъезда в Марсель гауптштурмфюрера Рильке, специальным тискам. Надо отметить, что садист Райнер очень ловко преобразовал этот незамысловатый инструмент специально для зажимания в нём любой окружности. Именно эти тиски и обхватили маленькую голову смелой малышки, позволив вооружённому кусачками Гюнтеру удобно расположиться для проведения важного и нелёгкого дантистского труда…

… когда из кровавого рта несчастной был удалён 10-й передний зуб, уставший от её криков Лашке, повернул голову девочки так, чтобы она оказалась стоящей на четвереньках. Теперь ничто, кроме болевшей головки члена, не могло помешать штурмбанфюреру насладиться своей давней мечтой. Он скинул свои чёрные, с вышитой посередине свастикой, трусы и, положив ладони на маленькую дрожащую попку, с силой вошёл в её невинную щёлку. Юная француженка дико вскрикнула и продолжала кричать, всё, то короткое время, как разъярённый Гюнтер загонял и загонял в неё свой 8-дюймовый немецкий кол. Её жуткие крики так прошили гипервозбуждённого романтичного насильника, что после 10-ти фрикций он страстно излил семя прямо в лоно извивающейся в тисках 12-летней мадмуазели. Удовлетворив свою звериную похоть Лашке поствил на патефон недавно привезённую из Берлина пластинку с популярной песенкой «Lili Marleen», которая заглушила хриплые стоны стоящей на коленях, только что, так славно, изнасилованной им девчонки. Гюнтер, смакуя, допил оставшийся в бутылке «Арманьяк» и только тогда посмотрел в сторону плачущей малолетки. Возможно, он совсем не так лихо представлял себе встречу с вожделенной Джуди Гарлэнд, но главное, что всё же, он смог воплотить в реальность свою давнишнюю прелестную мечту… По нежным тоненьким бёдрам юной француженки на пол медленно стекала кровавая пена. Лашке взял оцинкованное 10-литровое ведро, и зачерпнув из ванны воды, выплеснул её на спину окровавленной девочки. Затем, немного поразмыслив, он с дьявольским наслаждением ударил малышку между лопатками этим тяжеленным предметом, под воздействием которого хрупкий позвоночник мгновенно переломился, заставив беззащитную жертву, нелепо раскинув тонкие детские ножки, распластаться на кафеле, подобно смешной зелёной лягушке, когда озорные школьники вгоняют в её забавную голову большой толстый гвоздь…