Предприниматель «средней руки», некий полноватый и вечно грязноволосый, Сергей Васильевич, дожив до 50-ти с лишним годков, в определённый момент заметно погрустнел. Да и было от чего. Его недалёкая, когда-то 17-летняя подружка Стефания, зачем-то необратимо повзрослела и ныне, стала разительно отличаться от той сладкописей наивной малолетки, которую ему поначалу хотелось трахать просто ради тонко-извращённого педофильского удовольствия…
35 мин, 49 сек 11019
… Эсесовец вытащил голову бьющейся в конвульсиях девочки из тисков и без интереса посмотрел ей в лицо. Из обезображенного рта на тонкий подбородок стекала смешанная со слюной кровь. Он брезгливо подтащил полумёртвое тело к специальной тележке. Накрыв мокрую пленницу толстым брезентом, Гюнтер вызвал по телефону унтершарфюрера СС Ганса Ридля, и поручил ему доставить это недоразумение по специальному назначению. Надо отметить, что в обязанности Ганса входило также и транспортировка всякого рода «временных» непосредственно к изящно-волнующему крематорию. В его распоряжении круглосуточно был небольшой красивый, расписанный местным постимпрессионистом GasWagen. Внутри его плотно запаянного фургона стояли ярко-окрашенные лавки, а вся внутренняя поверхность было оббита толстым слоем войлока, чтобы снаружи не было слышно стука эмоционально не воздержанных пассажиров… Вот именно в него унтершарфюрер загрузил тело, так не до конца не состоявшейся Джуди Гарлэнд. Этим же вечером, не имеющая возможность даже сидеть, дочь расстрелянного ранее маки проделала последний, в её коротенькой жизни, путь длиной в 1.5 лье (ок.6-ти км), дабы вскоре встретиться со своим отцом… Когда малышку привезли к крематорию она всё ещё могла тяжело дышать. Разбуженный шарфюрер СС Шиллер перегрузил разбитое маленькое тельце на деревянную тележку и, позёвывая, повёз её в «комнату сгорания». Затем он оставил девочку посредине зала, развернув её непосредственно головой к печам … Фридриху очень хотелось поскорее очутиться в своей тёплой постели, поэтому он не стал размазывать это обыденное действо надолго. Вскоре пол довольно резко накренился, и тележка живенько покатилась вниз. Через секунду волосы на голове юной француженки страстно зашевелились. Затем безжалостный жар ожёг ей лицо, и её красивые длинные ресницы вспыхнули в один миг. Абсолютно парализованная малышка пронзительно закричала и, пронзив головой пламя, мгновенно поглотилась накинувшимся на неё жадным бездушным огнём… … именно в этот момент лежавшая на нарах женщина, вдруг, приподнялась и, словно почувствовав своим материнским сердцем безумную боль сгорающей в крематории дочери, тихо застонала…
… Где-то часов в девять утра Лашке проснулся и вышел на солнышко в славно приподнятом настроении. Вскоре ему доложили, что мать-француженка как безумная мечется по бараку и постоянно произносит: «Ma fille, ma fille (ма фий-моя дочь)». Начальник лагеря лично прибыл на место и приветливо улыбаясь, пригласил удивительно резко постаревшую за ночь женщину, в расписанный розами и подсолнухами GasWagen. Ласково глядя ей в глаза и утвердительно повторяя: «Ta fille( твоя дочь)», он элегантно помог несчастной матери расположиться на красивой фисташковой лавочке. Затем с искренним сочувствием в голосе, негромко и проникновенно повторил: «Ta fille». Вскоре, рядом с ней разместились ещё шестеро отрешённых евреек, и автомобиль тронулся. Минут через 10, когда кузов начал заполняться удушливым газом, и безумно хотевшие выжить симитки, задыхаясь и кашляя, начали неистово биться головами о бездушные стены, мать-француженка была совершенно спокойна, ведь она до последнего верила, что совсем скоро этот автомобиль доставит её к единственной любимой доченьке,… пока и сама не потеряла сознание…
На следующий день, Гюнтер, лёжа в постели, сладко потянулся и аккуратно потрогал, свой, уже изрядно подживший, член. Жизнь его удалась, и он прекрасно был об этом осведомлён. К тому же в обозримой перспективе маленьких хорошеньких девчонок было полным полно…
… Довольно нудный и, где-то даже, однообразный процесс утомительной дефлорации пигалиц, из вновь прибывающего в его концлагерь многонационального контингента, всё же довольно скоро изрядно наскучил штурмбанфюреру Лашке. Маленькие жидовочки, вообще, принимали первое в их жизни грубое проникновение с предсказуемой симитской обречённостью. Немного радовали редкие русские малолетки, рождённые от гордых потомков всяких там графинь-герцогинь, когда-то сбежавших от коммунистов в более благополучную Францию. В общем, всё превратилось в некую однообразную рутину. Словно изо дня в день торчишь, сжимая ключ на 17-ть, у конвейера старины Генри Форда и ждёшь долгожданного окончания недели… Тьфу… (donerwetter).
… Где-то часов в девять утра Лашке проснулся и вышел на солнышко в славно приподнятом настроении. Вскоре ему доложили, что мать-француженка как безумная мечется по бараку и постоянно произносит: «Ma fille, ma fille (ма фий-моя дочь)». Начальник лагеря лично прибыл на место и приветливо улыбаясь, пригласил удивительно резко постаревшую за ночь женщину, в расписанный розами и подсолнухами GasWagen. Ласково глядя ей в глаза и утвердительно повторяя: «Ta fille( твоя дочь)», он элегантно помог несчастной матери расположиться на красивой фисташковой лавочке. Затем с искренним сочувствием в голосе, негромко и проникновенно повторил: «Ta fille». Вскоре, рядом с ней разместились ещё шестеро отрешённых евреек, и автомобиль тронулся. Минут через 10, когда кузов начал заполняться удушливым газом, и безумно хотевшие выжить симитки, задыхаясь и кашляя, начали неистово биться головами о бездушные стены, мать-француженка была совершенно спокойна, ведь она до последнего верила, что совсем скоро этот автомобиль доставит её к единственной любимой доченьке,… пока и сама не потеряла сознание…
На следующий день, Гюнтер, лёжа в постели, сладко потянулся и аккуратно потрогал, свой, уже изрядно подживший, член. Жизнь его удалась, и он прекрасно был об этом осведомлён. К тому же в обозримой перспективе маленьких хорошеньких девчонок было полным полно…
… Довольно нудный и, где-то даже, однообразный процесс утомительной дефлорации пигалиц, из вновь прибывающего в его концлагерь многонационального контингента, всё же довольно скоро изрядно наскучил штурмбанфюреру Лашке. Маленькие жидовочки, вообще, принимали первое в их жизни грубое проникновение с предсказуемой симитской обречённостью. Немного радовали редкие русские малолетки, рождённые от гордых потомков всяких там графинь-герцогинь, когда-то сбежавших от коммунистов в более благополучную Францию. В общем, всё превратилось в некую однообразную рутину. Словно изо дня в день торчишь, сжимая ключ на 17-ть, у конвейера старины Генри Форда и ждёшь долгожданного окончания недели… Тьфу… (donerwetter).
Страница 7 из 12
