Фандом: Ориджиналы. Вот чего не сиделось придурку? Не поперся бы тогда к Сергею домой, может и не летел сейчас в одиночестве хрен знает куда. А вот сейчас стоит Генка в туалете самолета, летящем неизвестно на какой высоте, пялится на себя в зеркало, с голосами в голове и рефлектирует, как распоследняя истеричка! Обрадовался он, растекся сопливой лужей, поверил, что в его голубом тупичке фура с пряниками перевернулась. Идиот.
97 мин, 37 сек 10178
«Мне бы только в глаза ему посмотреть, — уговаривал себя Генка. — А там понятно будет».
Но, как обычно, все пошло не по плану. В самый первый день, обслуживая очередной заказ, парень почувствовал знакомый внутренний тремор. Он обеспокоенно обвел глазами территорию перед ларьком и застыл, боясь вздохнуть. Прямо напротив стоял Сергей и привычно таращился на него. Не давая себе время на раздумье, Гена взревел и рванул напрямую сквозь прилавок:
— Сергей! Где же вы пропадали?!
Разговора не получилось совсем. Сергей не очень-то обрадовался, увидев парня из кафешки родного города. Да еще стоящий рядом, как в последствии выяснилось, Митрич подлил масло в огонь. Завел обычную шарманку: «С такой внешностью только в модели и бла-бла-бла».
Генка попытался доказать, убедить, что он — это не только лицо-руки-ноги, но, как оказалось, зря — сложно что-либо объяснить в удаляющуюся спину.
— Тогда да. Все напрасно, — растерянно признался сам себе.
Гена развернулся, ушел обратно за прилавок, сразу же отпросился у начальника на небольшой перерыв. Выйдя в хоззону, рванул куда глаза глядят, но далеко не ушел — больно споткнулся о коробку с напитками. Парень взвыл от боли: «Да сколько ж можно?! Везде одно и то же. Если его заинтересовала только моя смазливая внешность, то тут уже для меня однозначно нет вариантов». Отчаяние и несправедливость ситуации застила здравый смысл — он с силой пнул коробку, потом еще и еще раз. Так и пинал, пока не обессилил и не рухнул как подкошенный на эту самую разбитую, ни в чем не повинную коробку. Он зажал рот двумя руками, чтобы случайно не всхлипнуть или еще не дай бог не разрыдаться. Показалось, что землю выдернули из-под ног, вокруг и без того все было серым, лето не радовало теплом и солнцем, а теперь и подавно цвета пропали. Парень зажмурился, почувствовал, как две горячие слезинки обожгли щеки. Хотелось съежиться, залезть в теплый кокон из одеял и заснуть, а по пробуждении забыть и не вспоминать истинную причину, по которой он оказался вдали от дома, в холодном мокром поле, среди многотысячной безликой равнодушной толпы. Ведь он искал всего-навсего одного конкретного человека. И Генка этому человеку оказался не нужен. К чему все эти ухищрения по его поиску, все эти надежды, чаяния?
Но как все оказалось просто, если посмотреть на картину в целом. Ему же ничего никто не обещал, никто никого не соблазнял, не настаивал. Это только Генкины измышления и желания оказаться на месте того бургера, который держал Сергей двумя большими руками. Это он хотел быть той соломинкой в стакане с напитком, которую влажные губы посетителя зажимали и облизывали, не сводя жадных глаз с парня. Это он желал безнаказанно наполнить рот Сергея, узнать, какой у него язык, вкус губ. Это ему надо было знать, с какой силой он может вгрызться не в булку с котлетой, а, к примеру, в Генкину шею.
«Какое-то кулинарное извращение, — оборвал себя Гена, выпрямляясь. — Нет так нет. Я сделал все, что смог. Теперь осталось поработать до конца феста и обратно домой».
Мама всегда учила находить положительные стороны в любых негативных ситуациях. Где-то убыло, где-то прибыло. Закон сохранения энергии. Инь и янь. Две стороны одной медали.
И в этом случае, если подойти трезво и расчетливо, с холодной головой, можно найти что-то хорошее. Он не нужен? Его не оценили по достоинству? И ладно. Этому же Смирнову хуже, раз отвернулся от открытых и честных отношений. Что его здесь держит? Только договор на три дня. Потом Генка свободен аки птица.
«Может, и правда, в модели податься?» — раздумывал парень, направляясь обратно в ларек.
Когда Генка мысленно вернулся из воспоминаний о фестивале, то обнаружил себя далеко от отеля, бредущим по бульвару, тянувшемуся вдоль пляжа. Оказывается, здесь есть старинная крепость, которая делит город на две части. Чуть дальше пирс и старинный маяк. А пляж в другой части города не песчаный, а галечный, и народу здесь больше, чем там, где его отель находится. Вдоль дороги пальмы, отели, спа, бары, куча магазинчиков с сувенирами и зазывалами. Все в праздничной иллюминации — Рождество же через несколько дней.
Гена с интересом разглядывал чужой город, шарахался по тенистым улочкам, присматривался к домам и жителям. Чувство неправильности не оставляло — какое Рождество, какой Новый год без снега? Ерунда какая-то. В свой отель вернулся ближе к вечеру, выполз после ужина в бар и был тут же атакован неугомонными сибиряками.
Вся троица уже изрядно набралась, громко спорили друг с другом, втягивали в диалог находящихся рядом. Через полчаса парень уже сидел с их золовкой в баре и увлеченно что-то обсуждал.
Но, как обычно, все пошло не по плану. В самый первый день, обслуживая очередной заказ, парень почувствовал знакомый внутренний тремор. Он обеспокоенно обвел глазами территорию перед ларьком и застыл, боясь вздохнуть. Прямо напротив стоял Сергей и привычно таращился на него. Не давая себе время на раздумье, Гена взревел и рванул напрямую сквозь прилавок:
— Сергей! Где же вы пропадали?!
Разговора не получилось совсем. Сергей не очень-то обрадовался, увидев парня из кафешки родного города. Да еще стоящий рядом, как в последствии выяснилось, Митрич подлил масло в огонь. Завел обычную шарманку: «С такой внешностью только в модели и бла-бла-бла».
Генка попытался доказать, убедить, что он — это не только лицо-руки-ноги, но, как оказалось, зря — сложно что-либо объяснить в удаляющуюся спину.
— Тогда да. Все напрасно, — растерянно признался сам себе.
Гена развернулся, ушел обратно за прилавок, сразу же отпросился у начальника на небольшой перерыв. Выйдя в хоззону, рванул куда глаза глядят, но далеко не ушел — больно споткнулся о коробку с напитками. Парень взвыл от боли: «Да сколько ж можно?! Везде одно и то же. Если его заинтересовала только моя смазливая внешность, то тут уже для меня однозначно нет вариантов». Отчаяние и несправедливость ситуации застила здравый смысл — он с силой пнул коробку, потом еще и еще раз. Так и пинал, пока не обессилил и не рухнул как подкошенный на эту самую разбитую, ни в чем не повинную коробку. Он зажал рот двумя руками, чтобы случайно не всхлипнуть или еще не дай бог не разрыдаться. Показалось, что землю выдернули из-под ног, вокруг и без того все было серым, лето не радовало теплом и солнцем, а теперь и подавно цвета пропали. Парень зажмурился, почувствовал, как две горячие слезинки обожгли щеки. Хотелось съежиться, залезть в теплый кокон из одеял и заснуть, а по пробуждении забыть и не вспоминать истинную причину, по которой он оказался вдали от дома, в холодном мокром поле, среди многотысячной безликой равнодушной толпы. Ведь он искал всего-навсего одного конкретного человека. И Генка этому человеку оказался не нужен. К чему все эти ухищрения по его поиску, все эти надежды, чаяния?
Но как все оказалось просто, если посмотреть на картину в целом. Ему же ничего никто не обещал, никто никого не соблазнял, не настаивал. Это только Генкины измышления и желания оказаться на месте того бургера, который держал Сергей двумя большими руками. Это он хотел быть той соломинкой в стакане с напитком, которую влажные губы посетителя зажимали и облизывали, не сводя жадных глаз с парня. Это он желал безнаказанно наполнить рот Сергея, узнать, какой у него язык, вкус губ. Это ему надо было знать, с какой силой он может вгрызться не в булку с котлетой, а, к примеру, в Генкину шею.
«Какое-то кулинарное извращение, — оборвал себя Гена, выпрямляясь. — Нет так нет. Я сделал все, что смог. Теперь осталось поработать до конца феста и обратно домой».
Мама всегда учила находить положительные стороны в любых негативных ситуациях. Где-то убыло, где-то прибыло. Закон сохранения энергии. Инь и янь. Две стороны одной медали.
И в этом случае, если подойти трезво и расчетливо, с холодной головой, можно найти что-то хорошее. Он не нужен? Его не оценили по достоинству? И ладно. Этому же Смирнову хуже, раз отвернулся от открытых и честных отношений. Что его здесь держит? Только договор на три дня. Потом Генка свободен аки птица.
«Может, и правда, в модели податься?» — раздумывал парень, направляясь обратно в ларек.
Когда Генка мысленно вернулся из воспоминаний о фестивале, то обнаружил себя далеко от отеля, бредущим по бульвару, тянувшемуся вдоль пляжа. Оказывается, здесь есть старинная крепость, которая делит город на две части. Чуть дальше пирс и старинный маяк. А пляж в другой части города не песчаный, а галечный, и народу здесь больше, чем там, где его отель находится. Вдоль дороги пальмы, отели, спа, бары, куча магазинчиков с сувенирами и зазывалами. Все в праздничной иллюминации — Рождество же через несколько дней.
Гена с интересом разглядывал чужой город, шарахался по тенистым улочкам, присматривался к домам и жителям. Чувство неправильности не оставляло — какое Рождество, какой Новый год без снега? Ерунда какая-то. В свой отель вернулся ближе к вечеру, выполз после ужина в бар и был тут же атакован неугомонными сибиряками.
Вся троица уже изрядно набралась, громко спорили друг с другом, втягивали в диалог находящихся рядом. Через полчаса парень уже сидел с их золовкой в баре и увлеченно что-то обсуждал.
Страница 10 из 28
