Все окна в здании были схвачены надежными решетками. Запирались каждая комната, лестничный пролет, сортир. Тишина была гнетущей — как в могильном склепе, эхо — гулким, а дверные петли скрипели так, словно кладбищенский «старатель» пытался приподнять крышку старого гроба. Это была клиника. Психиатрическая клиника. Здесь содержались только безнадежные и очень опасные больные.
44 мин, 52 сек 4886
— Что-то в этом роде, — согласился Фредди. — Но это только контуры мозаики, очень грубый набросок. Нет объема, глубины. Поэтому невидимое кажется уродливым, а прозревшие теряют сон и глотают множество бесполезных пилюль. На самом деле невидимое весьма цельная и совершенная структура. Параллельные миры, антиреальности, многослойные измерения, временные парадоксы, свернутые системы. Всего не перечесть. Жизнь в невидимом возникла задолго до звезд. Кое-кто даже убежден, что Сверхкапля вовсе не случайность, что ее создал невидимый прадревний разум, чтобы зажечь звезды и убедиться в нелепости «дневного» существования.
— И ты — посланец невидимого? — ухмыльнулся Стефан. — Властелин ночи!
Стефан не видел логики в словах Фредди, да и не искал ее. Умалишенные иногда умеют излагать свои бредовые теории чрезвычайно убедительно и последовательно. Жизнь в невидимом, извращенные миры, таинственное прадревнее начало. Как же, слышали. И о многом другом — о зловредных пришельцах, управляющих людьми с помощью волн, вкрадчивых голосах, нашептывающих всякую белиберду денно и нощно, странных «прозрениях». Психиатр по роду своей деятельности должен внимательно выслушать шизофреника, а потом, при первом удобном случае, всадить лжепророку в задницу приличную дозу нейрокопа. Для блага больного.
Стефан ухмыльнулся — и застонал. Неглубокий порез на его левой щеке кровоточил и был очень болезненным. Стефан подумал о лезвиях. Они вполне могли быть испачканы каким-то ядовитым дерьмом, пусть и невидимым, существующим только в его воображении.
— Властелин ночи? — удивился Фредди. — Ах да, Фиона. Она присвоила мне этот титул. Она еще ребенок. Она понимает не больше твоего. Видишь ли, Стефан, мой кошмарный внешний облик создан людьми. Ведь это вы сочинили жуткую сказку о Фредди Крюгере. Вы наградили его сверхъестественной силой, коварством и этими лезвиями. Вы заставили его убивать из серии в серию — убивать вам же подобных и с особой жестокостью. И вы же сами, со сладострастным вниманием потребляете весь этот ужас! Неужели потребность в насилии и убийствах внутри каждого из вас? Скорее всего, так и есть. И я вовсе не удивлюсь, если где-нибудь объявятся Годзилла или граф Дракула, которыми вы пугаете на сон грядущий детей и взрослых. Уверовавший в чудовищ, их непременно встретит — как-то ночью. Почему ночью? Отчасти потому, что не мешает дневной свет. Ночью человек, как бы, обособлен от себе подобных и насторожен. Он боится темноты. Он присматривается, прислушивается, оглядывается. Он готов прозреть! Мир людей очень тесно стыкуется с невидимым. Иначе и быть не может. «Дневная» ниша лишь маленькая крупица жизни во мраке невидимого — не более. Эти объятия настолько тесны, что их могут обнаружить многие. Странные образы, шумы, голоса. Если человек не способен их«усвоить» и осмыслить, происходит сбой, настоящая авария психики. Шизофрения, разные психозы. Люди с более гибкой психикой видят летающие тарелки, охотятся за йети или сочиняют басни о лох-несском допотопном ящере. А особо дерзкие и творческие натуры искажают проблески невидимого до неузнаваемости! Вы делаете это неосознанно, в силу неподвластных вам подсознательных установок. Ты меня создал, Стефан. Ты, старик-ординатор и санитары! Ты кого собирался увидеть в тринадцатой палате? Золушку? Алису из Зазеркалья? Конечно же, Фредди Крюгера, кошмарного убийцу и насильника. Ты весьма тщательно изучил его внешность и повадки. Вот и получай результат. Как тебе эти лезвия?
Стефан еще раз осмотрел Фредди. Клетчатая рубаха, кожаный жилет, старые джинсы, истоптанные ковбойские сапоги, шляпа. Неужели это он, Стефан, разодел Фредди подобным образом? Вообразил землистую кожу, красные нечеловеческие глаза и лезвия на ладонях.
— Но кто же тогда убил полицейских и тех фермеров? — спросил Стефан. — И главное — зачем? Просто так, забавы ради?
— Да как же ты не понимаешь? — удивился Фредди. — Они сами и прикончили себя! Каждый создал своего собственного убийцу. Точно так же, как сейчас ты вообразил меня в тринадцатой палате.
Стефан промолчал. Он вел тщательный грамматический разбор последних предложений. От каждой запятой могла зависеть его жизнь. Казнить. нельзя. помиловать.
— И ты — посланец невидимого? — ухмыльнулся Стефан. — Властелин ночи!
Стефан не видел логики в словах Фредди, да и не искал ее. Умалишенные иногда умеют излагать свои бредовые теории чрезвычайно убедительно и последовательно. Жизнь в невидимом, извращенные миры, таинственное прадревнее начало. Как же, слышали. И о многом другом — о зловредных пришельцах, управляющих людьми с помощью волн, вкрадчивых голосах, нашептывающих всякую белиберду денно и нощно, странных «прозрениях». Психиатр по роду своей деятельности должен внимательно выслушать шизофреника, а потом, при первом удобном случае, всадить лжепророку в задницу приличную дозу нейрокопа. Для блага больного.
Стефан ухмыльнулся — и застонал. Неглубокий порез на его левой щеке кровоточил и был очень болезненным. Стефан подумал о лезвиях. Они вполне могли быть испачканы каким-то ядовитым дерьмом, пусть и невидимым, существующим только в его воображении.
— Властелин ночи? — удивился Фредди. — Ах да, Фиона. Она присвоила мне этот титул. Она еще ребенок. Она понимает не больше твоего. Видишь ли, Стефан, мой кошмарный внешний облик создан людьми. Ведь это вы сочинили жуткую сказку о Фредди Крюгере. Вы наградили его сверхъестественной силой, коварством и этими лезвиями. Вы заставили его убивать из серии в серию — убивать вам же подобных и с особой жестокостью. И вы же сами, со сладострастным вниманием потребляете весь этот ужас! Неужели потребность в насилии и убийствах внутри каждого из вас? Скорее всего, так и есть. И я вовсе не удивлюсь, если где-нибудь объявятся Годзилла или граф Дракула, которыми вы пугаете на сон грядущий детей и взрослых. Уверовавший в чудовищ, их непременно встретит — как-то ночью. Почему ночью? Отчасти потому, что не мешает дневной свет. Ночью человек, как бы, обособлен от себе подобных и насторожен. Он боится темноты. Он присматривается, прислушивается, оглядывается. Он готов прозреть! Мир людей очень тесно стыкуется с невидимым. Иначе и быть не может. «Дневная» ниша лишь маленькая крупица жизни во мраке невидимого — не более. Эти объятия настолько тесны, что их могут обнаружить многие. Странные образы, шумы, голоса. Если человек не способен их«усвоить» и осмыслить, происходит сбой, настоящая авария психики. Шизофрения, разные психозы. Люди с более гибкой психикой видят летающие тарелки, охотятся за йети или сочиняют басни о лох-несском допотопном ящере. А особо дерзкие и творческие натуры искажают проблески невидимого до неузнаваемости! Вы делаете это неосознанно, в силу неподвластных вам подсознательных установок. Ты меня создал, Стефан. Ты, старик-ординатор и санитары! Ты кого собирался увидеть в тринадцатой палате? Золушку? Алису из Зазеркалья? Конечно же, Фредди Крюгера, кошмарного убийцу и насильника. Ты весьма тщательно изучил его внешность и повадки. Вот и получай результат. Как тебе эти лезвия?
Стефан еще раз осмотрел Фредди. Клетчатая рубаха, кожаный жилет, старые джинсы, истоптанные ковбойские сапоги, шляпа. Неужели это он, Стефан, разодел Фредди подобным образом? Вообразил землистую кожу, красные нечеловеческие глаза и лезвия на ладонях.
— Но кто же тогда убил полицейских и тех фермеров? — спросил Стефан. — И главное — зачем? Просто так, забавы ради?
— Да как же ты не понимаешь? — удивился Фредди. — Они сами и прикончили себя! Каждый создал своего собственного убийцу. Точно так же, как сейчас ты вообразил меня в тринадцатой палате.
Стефан промолчал. Он вел тщательный грамматический разбор последних предложений. От каждой запятой могла зависеть его жизнь. Казнить. нельзя. помиловать.
Страница 10 из 14
