Все окна в здании были схвачены надежными решетками. Запирались каждая комната, лестничный пролет, сортир. Тишина была гнетущей — как в могильном склепе, эхо — гулким, а дверные петли скрипели так, словно кладбищенский «старатель» пытался приподнять крышку старого гроба. Это была клиника. Психиатрическая клиника. Здесь содержались только безнадежные и очень опасные больные.
44 мин, 52 сек 4885
Он помахал указательным пальцем. Стефану показалось, что лезвие стало короче. Он присмотрелся. Да, в самом деле: с «фредди крюгером» происходило нечто необъяснимое. Он как бы. очеловечивался. Грязная рыжая шерсть на лице и руках почти исчезла, а пропорции туловища изменились. Гориллообразный торс убийцы непостижимым образом уменьшался, а мышцы бедер и предплечий теряли свою выпуклость и уродливую узловатость. Изменялось и лицо: лоб стал более высоким, надбровные дуги уменьшились, а подбородок и нос вытянулись и, даже, заострились. Только глаза чудовища сохраняли прежнее нечеловеческое строение. Слишком большая радужная оболочка с отчетливыми красноватыми прожилками, диковинные треугольные зрачки. И ладони с лезвиями на каждом пальце!
«Дневной свет, — предположил Стефан. — Только в ординаторской есть светильники дневного света. В их лучах Фредди начинает изменяться. Или, что более вероятно, никакой метаморфозы нет, и изменяется мое собственное восприятие. При хорошем освещении галлюцинации блекнут, и бред изменяет свою структуру. Возможно, Фредди вообще не существует. У меня паранойя, тяжелое расстройство психики! Возможно, санитары все так же играют в очко, а смазливая медсестра видит неприличные сны.».
Стефан посмотрел на стены и потолок. Трещин здесь не было, пол не дрожал, а голубоватые насекомые, залетая сюда случайно из холла, сразу вспыхивали в дверном проеме и исчезали бесследно. Искусственный дневной свет исправлял искаженную реальность? Стефан уже не искал ответов и не пытался вырваться из этого нелепого парадоксального состояния. Он был бессилен изменить что-либо и молча наблюдал, как Фредди постепенно превращается в высокого тощего субъекта с нечеловеческими глазами и кошмарной коллекцией острейших лезвий в обеих ладонях.
Фредди подошел к окну и пристально посмотрел на Луну, словно видел ее впервые в жизни.
— Ну почему люди такие глупые и трусливые существа? — спросил убийца. — Почему здесь все преднамеренно иначе?
Фредди уселся на стол, за которым Стефан в последнее время любил досыпать конец рабочего дня.
— Наступит утро и ты, Стефан, меня не узнаешь, — продолжал Фредди. — И не только ты. Я выйду неузнанным из клиники и бесследно исчезну в этом городе. Днем люди превращаются в слепцов, а ночью. Увы, ночью они спят! Парадокс.
Фредди вздохнул.
— Ведь Фиона пыталась объяснить тебе кое-что — о жизни во мраке. Но ты человек, Стефан. Ты отмахнулся. Как и все, ты ночью спишь и очень пугаешься, когда во сне пригрезится что-то необычное.
Фредди опять посмотрел в окно.
— Эта Луна, звезды, галактика Млечный Путь. Они существуют во мраке. Да что там Галактика, бесконечная Вселенная погружена в нечто еще более таинственное и грандиозное. По странному недоразумению в этом мраке возникли звезды. Но звезды смертны, Стефан! Они выгорают и очень быстро. Как бы в отместку, многие из них превращаются в «дыры» еще более черные, чем мрак их окружающий. Вселенная состарится и умрет. И не будет никакой Сверхкапли и нового Большого Взрыва. Материя вернется к своему изначальному состоянию.«Мрачным», «темным», «черным» оно кажется людям с их примитивным зрительным аппаратом и культом солнца. Но именно это прадревнее состояние материи и определяет прошлое и будущее. Да, звезды угаснут, Стефан, а вместе с ними и люди, возомнившие себя единственными разумными существами в этой реальности. Какое самомнение. Человек создал культ зла, обозначил его черным цветом и низвергает в эту бездну все, что не в состоянии постичь или чего боится в силу несусветной своей глупости. Грозы тоже боялись, пока не поняли, что это, собственно, электрический разряд.
«Культ зла. — подумал Стефан. — Да сатанисты тебе в подметки не годятся! Они жалкие неудачники. Собачью кровь с вином пьют, могилы оскверняют. А ты убиваешь людей, Фредди. И тепловая смерть вселенной здесь ни при чем. Ты маньяк и убийца.».
— Люди уверены, что жизнь на Земле соткана из солнечного света, ночь, увы, неизбежное зло, а сон — лишь маленький кусочек смерти, — продолжал Фредди. — Но смерти ли? Вдруг оказывается, что во сне многие начинают прозревать. Необъяснимые видения, таинственные звуки, формы. Человек видит невидимое — и сходу его отвергает. Он спешит проснуться и дождаться утра, когда солнечный свет затмит ночную реальность.
— Невидимое? — спросил Стефан. — Ночные кошмары, грезы, мерзкое чувство страха, словно ты заперт в сыром погребе. Это и есть твоя «жизнь во мраке»?
«Дневной свет, — предположил Стефан. — Только в ординаторской есть светильники дневного света. В их лучах Фредди начинает изменяться. Или, что более вероятно, никакой метаморфозы нет, и изменяется мое собственное восприятие. При хорошем освещении галлюцинации блекнут, и бред изменяет свою структуру. Возможно, Фредди вообще не существует. У меня паранойя, тяжелое расстройство психики! Возможно, санитары все так же играют в очко, а смазливая медсестра видит неприличные сны.».
Стефан посмотрел на стены и потолок. Трещин здесь не было, пол не дрожал, а голубоватые насекомые, залетая сюда случайно из холла, сразу вспыхивали в дверном проеме и исчезали бесследно. Искусственный дневной свет исправлял искаженную реальность? Стефан уже не искал ответов и не пытался вырваться из этого нелепого парадоксального состояния. Он был бессилен изменить что-либо и молча наблюдал, как Фредди постепенно превращается в высокого тощего субъекта с нечеловеческими глазами и кошмарной коллекцией острейших лезвий в обеих ладонях.
Фредди подошел к окну и пристально посмотрел на Луну, словно видел ее впервые в жизни.
— Ну почему люди такие глупые и трусливые существа? — спросил убийца. — Почему здесь все преднамеренно иначе?
Фредди уселся на стол, за которым Стефан в последнее время любил досыпать конец рабочего дня.
— Наступит утро и ты, Стефан, меня не узнаешь, — продолжал Фредди. — И не только ты. Я выйду неузнанным из клиники и бесследно исчезну в этом городе. Днем люди превращаются в слепцов, а ночью. Увы, ночью они спят! Парадокс.
Фредди вздохнул.
— Ведь Фиона пыталась объяснить тебе кое-что — о жизни во мраке. Но ты человек, Стефан. Ты отмахнулся. Как и все, ты ночью спишь и очень пугаешься, когда во сне пригрезится что-то необычное.
Фредди опять посмотрел в окно.
— Эта Луна, звезды, галактика Млечный Путь. Они существуют во мраке. Да что там Галактика, бесконечная Вселенная погружена в нечто еще более таинственное и грандиозное. По странному недоразумению в этом мраке возникли звезды. Но звезды смертны, Стефан! Они выгорают и очень быстро. Как бы в отместку, многие из них превращаются в «дыры» еще более черные, чем мрак их окружающий. Вселенная состарится и умрет. И не будет никакой Сверхкапли и нового Большого Взрыва. Материя вернется к своему изначальному состоянию.«Мрачным», «темным», «черным» оно кажется людям с их примитивным зрительным аппаратом и культом солнца. Но именно это прадревнее состояние материи и определяет прошлое и будущее. Да, звезды угаснут, Стефан, а вместе с ними и люди, возомнившие себя единственными разумными существами в этой реальности. Какое самомнение. Человек создал культ зла, обозначил его черным цветом и низвергает в эту бездну все, что не в состоянии постичь или чего боится в силу несусветной своей глупости. Грозы тоже боялись, пока не поняли, что это, собственно, электрический разряд.
«Культ зла. — подумал Стефан. — Да сатанисты тебе в подметки не годятся! Они жалкие неудачники. Собачью кровь с вином пьют, могилы оскверняют. А ты убиваешь людей, Фредди. И тепловая смерть вселенной здесь ни при чем. Ты маньяк и убийца.».
— Люди уверены, что жизнь на Земле соткана из солнечного света, ночь, увы, неизбежное зло, а сон — лишь маленький кусочек смерти, — продолжал Фредди. — Но смерти ли? Вдруг оказывается, что во сне многие начинают прозревать. Необъяснимые видения, таинственные звуки, формы. Человек видит невидимое — и сходу его отвергает. Он спешит проснуться и дождаться утра, когда солнечный свет затмит ночную реальность.
— Невидимое? — спросил Стефан. — Ночные кошмары, грезы, мерзкое чувство страха, словно ты заперт в сыром погребе. Это и есть твоя «жизнь во мраке»?
Страница 9 из 14
