Цирк: на арене — идиллия, за кулисами — жестокость

Ужас вернулся

Знаменитый русский дрессировщик как-то по телевизору рассказал очень лиричную историю про тигрицу, будто бы умершую от тоски по своему властителю. Сюжет такой: однажды этот человек закончил гастроли в южном городе и уехал в командировку. И вдруг ему звонят из цирка: «Тигрица лежит неподвижно, отказывается есть, слабо реагирует на свет». Не задумываясь, он бросил все и вернулся. Услышав шаги, тигрица привстала на лапах, подползла к прутьям, как бы прощаясь, из последних сил лизнула ему руку… и умерла. А мне стало смешно и грустно. Я представил совсем другую сцену: тигрица блаженно лежит в клетке. Она знает, что хозяина нет, и ей так хорошо, что ничего не хочется, даже есть. А тот свет, на который она щурится, — он не настоящий, солнечный, а электрический. Она думает: «Мне больше ничего не надо. Только бы он не приезжал подольше, только бы не шпынял ранним утром палкой в бок». Но вдруг открывается дверь зверинца. Тигрица видит дрессировщика и не может поверить: «Неужели это он? Неужели он вернулся!» И умирает — но не от тоски, а от разрыва сердца.

Терпение зверя небесконечно, и в конце концов он решает отомстить дрессировщику.

Цирковые рабы

Известный дрессировщик раскрывает тайны жестокого обращения с животными.

В прошлом номере «АиФ» мы опубликовали первую часть материала о«теневой» стороне профессии укротителя: оказывается, дрессировщики не только ухаживают за цирковыми зверями, но и бьют их, морят голодом, заставляют идти на унижения — лишь бы слон или тигр выполнил трюк, за который будут рукоплескать зрители. Рассказать всю правду об изнанке этого жанра решился известный дрессировщик Владимир Дерябкин — создатель и руководитель труппы«Медвежий театр миниатюр». Он не смог вынести жестокости дрессуры и ушел с манежа. Он нашел в себе мужество честно сказать о том, что в действительности происходит за цирковыми кулисами — не только в России, но и во всем мире.

— Дрессировщики дают понять зрителям, что цирковые звери — тоже артисты, и после трюка звери кланяются, им аплодируют.

— Момент, когда зверь делает «комплимент» — тоже насилие, огромное унижение и обман. Представьте: тебя бьют, а ты должен целовать ноги. Цирковые животные, конечно, тоже артисты. Но артисты поневоле! Помните трюк, когда на ствол ружья, которое держит дрессировщик, садились голуби, ружье громко стреляло, а голуби не взлетали и оставались спокойно сидеть? Вот вы привяжите обычных голубей за лапки к ружью и выстрелите. Что от них останется? Помрут от испуга.

— Как же приучили цирковых голубей?

— Постепенно. Стреляли рядом, глушили, глушили, пока голуби не привыкли. Или не оглохли. У меня тоже был трюк с голубями, когда птицы садились на голову медведю, прямо на шерсть, не прикрытую ничем, и он их не трогал. Зрители хлопали. А у бедного медведя только одно было на уме: как бы этих птичек схавать! Но он знал, что если хоть одну тронет, то его будут молотить за кулисами… Такая вот лирика. А чтобы медведь стал танцевать? Дети смеются, радуются, но никто не знает жестокости этого трюка. Или заставьте тигра прыгнуть на спину слону. Слонам в таких случаях делают специальные кожаные накидки с шипами у шеи, чтобы хищник не вцепился.

Пинок мишке

— Когда вы решили расстаться с дрессурой?

— На гастролях в Новой Зеландии. На репетиции медвежонок бросился мне под ноги, и я его пнул. Не сильно, он был еще совсем маленький. Но мишке хватило — он кубарем отлетел в сторону. А из зала за этим наблюдал незнакомый мне человек. Увидев пинок, он мрачно покачал головой. Оказалось, это был представитель «Гринписа». И буквально на следующий день нашему цирку устроили такую выволочку! Полиция всех нас допрашивала по одному. А когда в другой раз дрессировщик оставил цирковых собак на ночь под дождем, наш импресарио замучился летать на суды, которые за этим последовали.

А еще раз всю несправедливость дрессуры я понял, наблюдая на гастролях за нашими наездниками. У них была лошадь с израненной ногой. Она едва ходила и сильно прихрамывала. И вот на ней, на этой хромой лошади, работали! Пришпоривали посильнее и гнали по манежу на скорости, чтобы не было заметно, как она хромает. Потом прятали от чужих глаз в закутке и снова выводили на манеж. И не жалели — после травмы лошадь все равно шла под списание.

— Ваши медведи тоже уходили под списание?

— Когда я решил уйти, встал вопрос: куда медведей? У меня их оставалось шестеро. И в цирках, и в зоопарке — везде мишек хватает. Выхода не было. Рано утром их увезли ассистенты. На следующий день моих зверей не стало. И это медведи-артисты, которым рукоплескали, от которых зрители получали огромное удовольствие, — они все так закончат…

— Правда ли, что укротитель среди своих хищников — как вожак стаи?

— Вожак он только до тех пор, пока у него в руке стек. Закон здесь только один — страх. Хотя я слышал о дрессировщике Николае Павленко, который будто бы вообще обходится без стека.

— Какие еще есть методы наказания, кроме побоев?