Curse. Начало всех тупиков

Свет падал мне на ботинки и на бетонные плиты пола. Я провел рукой по железной загородке, прильнул к ней ухом и постучал. Полая. Там, за ней, была пустота. Солнечные лучи падали с улицы в щель между стеной здания и этой железной штукой. Я посмотрел в проем и понял, что это была никакая не загородка, а фургон. Старый такой фургончик, железный. Не трейлер для жилья, а именно фургон для перевозки. Вход, очевидно, находился с другой стороны. А окошки — с этой. Я мигом смекнул, что к чему. «Главное не застрять», — подумалось мне. Изловчившись, я кое-как протиснулся в проем между фургоном и стеной и, подтянувшись, повис на пустом окне. Закинул одну ногу, вторую, перелез и с грохотом упал на пол фургона. Голое грязное железо было усыпано остатками высохшей соломы. Я огляделся. Входа не было. Но я понял, что это был за фургончик — цирковой. Или из зоопарка. В общем, для перевозки животных. И вместо двери была еще одна решетка, закрытая или запаянная, я не разобрал. Но факт оставался фактом. Я сел на пол, подперев голову ладонями. Потом лег и свернулся калачиком. Не знаю, сколько я так валялся, но частокол солнечных лучей пробежал около меня, по моему лицу, по стене, затем поднялся к потолку и совсем растворился в полумраке наступающих сумерек. Я все лежал, не замечая, что провел здесь почти день. Тут в кармане что-то зажужжало. Мобильник! Только сейчас я понял, что он все это время был у меня, и никто его не забрал. Я быстро вытащил телефон и поднес к уху. Не успев сказать ни слова, я услышал знакомый тихий голос. Он принадлежал Рэю:

— Возвращайся. Обход начинается.

В его голосе ощущалась капля беспокойства. Ее можно было не заметить, но я это уловил. Почувствовал.

Ничего не ответив, я отключился и, убрав телефон в карман, вылез обратно в окошко. Протиснулся в первую дверь, незаметно вынырнул из-за второй и благополучно добрался до палаты, заметив замаячившую в противоположном конце коридора медсестру.

Я зашел в комнату. Рэй стоял у окна, спиной ко мне. Сид помахал мне рукой:

— Как дела?

Я кивнул («все нормально») и пошел в соседнюю комнату. Палата была на манер двухкомнатной — основная комната и еще одна, маленькая, тесная, наподобие кладовки. Да это и была кладовка. Только пустая. Кроме нескольких коробок с керамической плиткой, пыльного торшера и кресла там ничего не было. Я забрался в кресло с ногами и обхватил колени. Мне хотелось побыть одному. Пока что. Я ждал пока уйдет Сид. Я знал, что он как обычно уйдет к ночи. Обычно я не хотел, чтобы он уходил, потому что мне было скучно одному. Но не сегодня. Рэй. Мне наплевать было на такие мелочи, как почему он точит себе зубы, спит полдня и откуда он взял мой номер. Мне наплевать было на странности, главное, что выход из тупика был маняще близок. Оставалось только заполнить все пробелы. Я закрыл глаза и обратился в слух. Все мое сознание стало одним спутанным комком нервов и мне даже начало казаться, что я чувствую, как этот комок шевелится под кожей по всему телу, словно я весь сделан из переплетающихся живых нитей. Вот открылась дверь. Зашла медсестра.

— А где тот, малой? — гаркнула она.

— В кладовке. — Голос Сида с хрипотцой. Шаги в мою сторону. А потом обратно. Закрылась дверь, и повернулся ключ в замке. Всё. Я не открывал глаз, продолжая сидеть так неподвижно и слушать. Прошло еще около двадцати минут, а может около получаса. Рэй с Сидом за это время перекинулись только парой фраз. Потом я услышал, как кто-то ходит по комнате. Затем голос Сида:

— Ну всё, ребятки, я отчаливаю.

Щелчок, закрылась дверь, всё стихло. Я тут же встрепенулся, быстро поднялся с кресла и вошел в комнату. Так и есть: Сид ушел на ночные гулянки. Он говорил мне, что они собираются на втором этаже в туалете, который уже десяток лет закрыт на ремонт, и курят там травку. Он никогда никого из нас не звал с собой. А может, звал, но не меня; мне было наплевать. Я бросил взгляд на рэев диван. Он был там. Сидел, завернувшись в одеяло, и хищно глядел на меня в ответ. Но это был его обычный взгляд. По-другому он, видимо, просто не умел.

— Не ходи туда больше, малыш, — первым сказал он чуть сипло.

— А то что?

— Ничего. Если ты не глуп, то сам мог убедиться, что там тоже решетка и выхода нет.

— Ну, знаешь! — усмехнулся я над его словами. — Даже если тебя сожрут, у тебя всегда есть два выхода. Железные прутья — мне не преграда!

— И как же ты собрался их минуть, глупец? — высокомерно фыркнул он, поправив край рубашки своей тонкой бледной рукой, которая в ночном мраке была похожа на большого паука с длинными белыми лапами.

— Сточу твоим напильником для зубов! — огрызнулся я.

Рэй умолк и враждебно нахмурился:

— Знай, с кем шутишь, щенок.

Меня было не запугать простыми угрозами, но я решил уточнить:

— Меня не интересуют эти твои выходки. И я не желаю знать, почему ты делаешь так, кто ты такой и почему ты… такой.