Почему-то порой люди оказываются не в то время, не в том месте. Или наоборот. Я до сих пор в раздумьях…
27 мин, 36 сек 9788
Тут он расхохотался. Я первый раз увидел, услышал, как он смеется. До этого и предположить не мог, что такой тип вообще способен смеяться. Он напомнил мне какого-то графа Дракулу, смеялся, закинув голову назад и сверкая белыми зубами. Меня передернуло, как мне показалось, от страха. Но я отмел эту мысль. Я не боялся какого-то чудака со странными замашками. Это было ниже меня, как мне тогда казалось…
— Почему я такой? — повторил он, снова рассмеявшись. — Какой «такой», малыш? Да мы все «такие», поэтому тут и сидим! И ты тоже ТАКОЙ, раз ты здесь! Ты такой же как и мы!
— Нет… — я отступил от него на шаг. — Я не такой. Я не п_с_и_х!
Он резко перестал смеяться. Взгляд снова стал холодным, тягучим и зеленым. Его выточенное белое лицо казалось призрачным и мертвенным. Оно было обращено ко мне.
— Мы не психи. Мы…
— Неважно! — крикнул я, выставив руку, будто пытаясь защититься от его слов. Они не могли ранить? Да нет, вполне могли… Мне почему-то совсем не хотелось слышать правду. Да и плевать мне, кто они все и почему я тут, в самом деле. Потом философствовать буду, а сейчас — не время.
— Неважно, — повторился я и продолжил: — Так ты мне поможешь? Или нет?
— Хм. Нет, — равнодушно сказал он. «Вот гад!» — мелькнуло у меня в голове.
— Если удастся — бежим все вместе! — Я еще раз попытался закинуть удочку.
— Меня это уже начинает раздражать, — проговорил Рэй. — Вся эта самодеятельность. Будто ты здесь первый и последний. Будто совершил открытие! Этому чертову фургону штука лет и о нем знали и до тебя. Если тебе интересно, то под ним есть скелет. Это к слову, на случай если тебе вдруг захочется под ним проползти или подкоп сделать. Ты там застрянешь. И не такие дистрофики пробовали — безрезультатно. Это пропащее место. Это твой дом, твоя тюрьма и твой гроб. Наслаждайся жизнью, малыш.
Я понял, то разговор окончен. Он кивнул. Тень улыбки скользнула по его лицу и исчезла так же незаметно, как и появилась. Я поглядел в окно. Не мог я так все это оставить. Не мог успокоиться.
— Все равно пойду, — пробубнил я, обращаясь больше к себе, чем к Рэю.
— Никуда ты не пойдешь, — спокойно ответил он.
— Пойду! — упрямо возразил я, повернувшись к рыжеволосому и скрестив руки точно так же, как он.
— Не смей мне перечить… — В голосе отчетливо звучали металлические нотки.
— А то — что? — засмеялся я.
Рэй молча поднялся, подошел, взял с моего дивана ремень от сидовых джинсов и повернулся ко мне.
— Ты что, собрался меня выпороть? — я сжал кулаки, собираясь ему вмазать в случае чего. Прямо промеж глаз. Меня позабавила эта мысль. Но Рэй просто взял меня за руку своими цепкими, ледяными пальцами и подтащил к окну. Я опомниться не успел, как оказался на полу. Он заломил мне руки за спину, и я почувствовал, как он связывает их ремнем и застегивает его на батарее. Я возмущенно вскрикнул и задергался, отчего жесткий ремень еще туже охватил мои запястья, больно врезавшись в кожу.
— Это для твоего же блага, — медленно говорил Рэй, отряхивая ладони, будто он проделал грязную работу. — Пораскинь мозгами.
— Развяжи меня, зараза!
— Чем больше дергаешься — тем туже затягивается ремень. Так что рассчитывай силы, — с поучительным видом сказал он, окончательно меня взбесив. Я резко выкинул вперед ногу, словно она была пружиной, и ударил Рэя ботинком по голени. Он зашипел и согнулся, схватившись руками за ногу. Опустившись на пол, он сел напротив меня, глядя в глаза.
— Ты… зачем меня так?! — его голос готов был сорваться и перейти на визг. В темно-зеленых, почти черных глазах читалась боль. — Я тебя разве бил, дурак?!
— Если бы не ты, я бы уже убежал! — сердито орал я на него, как на провинившегося ребенка. Его лицо было печальным. — Я бы взял сидову отмычку и был таков! И плевать мне на скелеты под фургоном! Отпусти меня, я не могу больше здесь сидеть! Это угнетает меня! Я… я сам скоро психом стану!
При упоминании о психах, он опять посерьезнел и вновь устремил свой взгляд мне в глаза. Мне тяжело было выдерживать его, но я смотрел в ответ, не отводя глаз. Его лицо было совсем рядом, и я первый раз рассмотрел его как следует. На высокий лоб прядями падали темно-медные волосы, лицо было довольно худощавым, с выступающими скулами. Настолько правильным, будто его выточили из мрамора. И настолько же бледным. Темные глаза притягивали взгляд и гипнотизировали. У него были длинные девичьи ресницы и тонкие изогнутые брови, бледные губы. Он был попросту ошибкой природы. Но настолько прекрасной, что у меня под ребрами трепыхнулась бабочка… Мне захотелось высвободить руки из чертового ремня и притянуть, прижать его к себе, впиться в его губы, запутаться в медном море его волос, ощущать его мертвенный холод и… почувствовать, как его острые клыки впились мне в шею. Пусть горячая кровь заструится по мне, но я буду в его руках, рядом, на расстоянии вздоха.
— Почему я такой? — повторил он, снова рассмеявшись. — Какой «такой», малыш? Да мы все «такие», поэтому тут и сидим! И ты тоже ТАКОЙ, раз ты здесь! Ты такой же как и мы!
— Нет… — я отступил от него на шаг. — Я не такой. Я не п_с_и_х!
Он резко перестал смеяться. Взгляд снова стал холодным, тягучим и зеленым. Его выточенное белое лицо казалось призрачным и мертвенным. Оно было обращено ко мне.
— Мы не психи. Мы…
— Неважно! — крикнул я, выставив руку, будто пытаясь защититься от его слов. Они не могли ранить? Да нет, вполне могли… Мне почему-то совсем не хотелось слышать правду. Да и плевать мне, кто они все и почему я тут, в самом деле. Потом философствовать буду, а сейчас — не время.
— Неважно, — повторился я и продолжил: — Так ты мне поможешь? Или нет?
— Хм. Нет, — равнодушно сказал он. «Вот гад!» — мелькнуло у меня в голове.
— Если удастся — бежим все вместе! — Я еще раз попытался закинуть удочку.
— Меня это уже начинает раздражать, — проговорил Рэй. — Вся эта самодеятельность. Будто ты здесь первый и последний. Будто совершил открытие! Этому чертову фургону штука лет и о нем знали и до тебя. Если тебе интересно, то под ним есть скелет. Это к слову, на случай если тебе вдруг захочется под ним проползти или подкоп сделать. Ты там застрянешь. И не такие дистрофики пробовали — безрезультатно. Это пропащее место. Это твой дом, твоя тюрьма и твой гроб. Наслаждайся жизнью, малыш.
Я понял, то разговор окончен. Он кивнул. Тень улыбки скользнула по его лицу и исчезла так же незаметно, как и появилась. Я поглядел в окно. Не мог я так все это оставить. Не мог успокоиться.
— Все равно пойду, — пробубнил я, обращаясь больше к себе, чем к Рэю.
— Никуда ты не пойдешь, — спокойно ответил он.
— Пойду! — упрямо возразил я, повернувшись к рыжеволосому и скрестив руки точно так же, как он.
— Не смей мне перечить… — В голосе отчетливо звучали металлические нотки.
— А то — что? — засмеялся я.
Рэй молча поднялся, подошел, взял с моего дивана ремень от сидовых джинсов и повернулся ко мне.
— Ты что, собрался меня выпороть? — я сжал кулаки, собираясь ему вмазать в случае чего. Прямо промеж глаз. Меня позабавила эта мысль. Но Рэй просто взял меня за руку своими цепкими, ледяными пальцами и подтащил к окну. Я опомниться не успел, как оказался на полу. Он заломил мне руки за спину, и я почувствовал, как он связывает их ремнем и застегивает его на батарее. Я возмущенно вскрикнул и задергался, отчего жесткий ремень еще туже охватил мои запястья, больно врезавшись в кожу.
— Это для твоего же блага, — медленно говорил Рэй, отряхивая ладони, будто он проделал грязную работу. — Пораскинь мозгами.
— Развяжи меня, зараза!
— Чем больше дергаешься — тем туже затягивается ремень. Так что рассчитывай силы, — с поучительным видом сказал он, окончательно меня взбесив. Я резко выкинул вперед ногу, словно она была пружиной, и ударил Рэя ботинком по голени. Он зашипел и согнулся, схватившись руками за ногу. Опустившись на пол, он сел напротив меня, глядя в глаза.
— Ты… зачем меня так?! — его голос готов был сорваться и перейти на визг. В темно-зеленых, почти черных глазах читалась боль. — Я тебя разве бил, дурак?!
— Если бы не ты, я бы уже убежал! — сердито орал я на него, как на провинившегося ребенка. Его лицо было печальным. — Я бы взял сидову отмычку и был таков! И плевать мне на скелеты под фургоном! Отпусти меня, я не могу больше здесь сидеть! Это угнетает меня! Я… я сам скоро психом стану!
При упоминании о психах, он опять посерьезнел и вновь устремил свой взгляд мне в глаза. Мне тяжело было выдерживать его, но я смотрел в ответ, не отводя глаз. Его лицо было совсем рядом, и я первый раз рассмотрел его как следует. На высокий лоб прядями падали темно-медные волосы, лицо было довольно худощавым, с выступающими скулами. Настолько правильным, будто его выточили из мрамора. И настолько же бледным. Темные глаза притягивали взгляд и гипнотизировали. У него были длинные девичьи ресницы и тонкие изогнутые брови, бледные губы. Он был попросту ошибкой природы. Но настолько прекрасной, что у меня под ребрами трепыхнулась бабочка… Мне захотелось высвободить руки из чертового ремня и притянуть, прижать его к себе, впиться в его губы, запутаться в медном море его волос, ощущать его мертвенный холод и… почувствовать, как его острые клыки впились мне в шею. Пусть горячая кровь заструится по мне, но я буду в его руках, рядом, на расстоянии вздоха.
Страница 5 из 8
