Фандом: Гарри Поттер. Их сущность — вечный огонь. Их дар — дурман, длящийся лишь три дня. Их судьба — вечный приворот. Их любовь бесконечна, если её не разрушить. Горе разбитого сердца — их погибель, если только в руках не осталось цветка. Тогда клятвы на огне защитят вейлу, кто бы эти клятвы ни произносил.
16 мин, 43 сек 7976
Огромный фамильный особняк был погружен в траур и все вейлы боязливо посматривали на дверь спальни, за которой скрылась Аполлин. Все они понимали, что никакие слова не могли утешить ту, чьё сердце разбилось и никогда уже не сможет быть склеено. И все они знали, что если решатся зайти к ней, то получат огненный шар в лицо. Лишь хозяйка дома решилась просунуть брачный договор под дверь, и то, после того, как, досконально изучив его и получив несколько писем он настойчивого мсье Дюпре, желающего узнать ответ на его предложение, отчаялась от затишья, что творилось в доме. Она хотела вывести дочь из себя, хотела заставить её крушить мебель, поджигать деревья в саду, бить посуду, возможно, выдрать сердце из груди этого самого мсье Дюпре, но ничего подобного не случилось. Аполлин лишь открыла дверь, когда кто-то из сестёр в очередной раз подошёл к ней, чтобы постараться услышать хоть что-то из её комнаты, и спросила, сколько у неё есть дней для того, чтобы дать ответ. И вот сегодня срок истекал, а Кларисса, наконец, смогла вырваться со своей работы, и прибыла во Францию.
— Я даже не прочитала его, — сквозь всхлипы, призналась, наконец, Аполлин. — Я не смогла. Брачный контракт для вейлы — это…
— Унижение, — тихо заметила Кларисса. — Меня заверили, что он составлен идеально и ты будешь вправе жить как тебе будет угодно: любые развлечения, любые увлечения, любые последствия. Специальные люди позаботятся о том, чтобы никто никогда ни о чём не узнал. Дюпре готов на все, чтобы стать министром, а поддержка нашей семьи для него самый важный шаг к этому креслу. Особенно сейчас.
— Особенно сейчас, когда все семьи грызутся за власть. Особенно сейчас, когда оборотни и вампиры затеяли войну за территорию. Любому идиоту сейчас нужно, чтобы вейлы были на его стороне. Чтобы создания огня поработили их врагов и убили их. Я прекрасно понимаю, ради чего заключается этот договор, — огрызнулась Аполлин, пытаясь взять себя в руки и не быть слабой перед любимой сестрой.
— Тогда чего же ты медлишь? — тихо спросила Клэр, сама прекрасно понимая, почему медлит сестра. Но она так же понимала, что если Аполлин промедлит с ответом ещё месяц или два, то последствия этого мятежа в стране будут ужасны. К власти могли прийти совершенно не те люди; вампиры и оборотни разорили бы половину страны, а сама Аполлин попала бы в такое положение, из которого смогла бы выбраться только переехав в другую страну. Да и то, это бы не слишком ей помогло. Вейл слишком мало, и они все прекрасно друг друга знают.
— Действительно, надо действовать решительно, — встревоженная неожиданно бодрым тоном Аполлин, Клэр не успела схватить сестру, когда та стремительно выбежала из своей комнаты. На ходу трансфигурировав одну из фамильных безделушек, схваченных по дороге, в топор, она выбежала на улицу. Обеспокоенные тем, что затворница явно в ещё более расстроенных чувствах, чем была до своего затворничества, вышла на улицу, да ещё и с топором в руках, последовали за ней. А Аполлин, добежав до розового дерева, которое гипнотизировала пять дней, принялась рубить его.
— Не нужно, милая, от этого не станет легче, — Клэр вернула топору изначальный вид хрустальной статуэтки, которая тут же разбилась об изуродованный черенок деревца.
— А отчего тогда станет легче? От того, что я подпишу этот чёртов контракт и стану женой этого выскочки Дюпре? Мне наплевать на эту страну и на всех людей в ней, пусть идут в пасть к оборотням или вампирам. Жак умер десять дней назад, а вы… Все вы хотите, чтобы я как ни в чём не бывало жила дальше? Хотите, чтобы я выполнила долг послушной воспитанной дурочки? Уж лучше сгореть или превратиться в чудовище, чтобы всем этим ублюдкам, жаждущим власти, пришлось попотеть, чтобы её захватить.
Аполлин кричала, в безумии смотря на членов своей семьи. В отчаянии запустив в срубленное дерево огненный шар, Аполлин вновь зарыдала. Жозефина взглядом приказала всем скрыться в доме, оставляя Клариссу и Аполлин на улице. Давая им возможность поговорить. Лёгкий взмах руки, и горящее деревце было потушено, хотя, конечно, теперь от него очень мало что осталось. Обняв сестру, Клэр укачивала её в своих объятиях, стараясь передать ей своё спокойствие, свою любовь и быть может, даже часть своей ещё не растраченной магии.
— Зачем оставлять его, если этих клятв мы никогда уже не сможем сдержать? — срывающимся голосом спросила Аполлин. Казалось, что она вполне целеустремлённо жгла все мосты, чтобы уже никогда больше не стать той жизнерадостной девчонкой, которой была всегда. Любившая эксперименты и опасные экстремальные выходки, она стойко терпела любые неприятности, которые наживала в ходе своих приключений, с гордостью рассказывая о них семье. Всегда умеющая терпеть физическую боль без единого вскрика, она получила в одночасье такую порцию боли, которую не смогла побороть.
— Я даже не прочитала его, — сквозь всхлипы, призналась, наконец, Аполлин. — Я не смогла. Брачный контракт для вейлы — это…
— Унижение, — тихо заметила Кларисса. — Меня заверили, что он составлен идеально и ты будешь вправе жить как тебе будет угодно: любые развлечения, любые увлечения, любые последствия. Специальные люди позаботятся о том, чтобы никто никогда ни о чём не узнал. Дюпре готов на все, чтобы стать министром, а поддержка нашей семьи для него самый важный шаг к этому креслу. Особенно сейчас.
— Особенно сейчас, когда все семьи грызутся за власть. Особенно сейчас, когда оборотни и вампиры затеяли войну за территорию. Любому идиоту сейчас нужно, чтобы вейлы были на его стороне. Чтобы создания огня поработили их врагов и убили их. Я прекрасно понимаю, ради чего заключается этот договор, — огрызнулась Аполлин, пытаясь взять себя в руки и не быть слабой перед любимой сестрой.
— Тогда чего же ты медлишь? — тихо спросила Клэр, сама прекрасно понимая, почему медлит сестра. Но она так же понимала, что если Аполлин промедлит с ответом ещё месяц или два, то последствия этого мятежа в стране будут ужасны. К власти могли прийти совершенно не те люди; вампиры и оборотни разорили бы половину страны, а сама Аполлин попала бы в такое положение, из которого смогла бы выбраться только переехав в другую страну. Да и то, это бы не слишком ей помогло. Вейл слишком мало, и они все прекрасно друг друга знают.
— Действительно, надо действовать решительно, — встревоженная неожиданно бодрым тоном Аполлин, Клэр не успела схватить сестру, когда та стремительно выбежала из своей комнаты. На ходу трансфигурировав одну из фамильных безделушек, схваченных по дороге, в топор, она выбежала на улицу. Обеспокоенные тем, что затворница явно в ещё более расстроенных чувствах, чем была до своего затворничества, вышла на улицу, да ещё и с топором в руках, последовали за ней. А Аполлин, добежав до розового дерева, которое гипнотизировала пять дней, принялась рубить его.
— Не нужно, милая, от этого не станет легче, — Клэр вернула топору изначальный вид хрустальной статуэтки, которая тут же разбилась об изуродованный черенок деревца.
— А отчего тогда станет легче? От того, что я подпишу этот чёртов контракт и стану женой этого выскочки Дюпре? Мне наплевать на эту страну и на всех людей в ней, пусть идут в пасть к оборотням или вампирам. Жак умер десять дней назад, а вы… Все вы хотите, чтобы я как ни в чём не бывало жила дальше? Хотите, чтобы я выполнила долг послушной воспитанной дурочки? Уж лучше сгореть или превратиться в чудовище, чтобы всем этим ублюдкам, жаждущим власти, пришлось попотеть, чтобы её захватить.
Аполлин кричала, в безумии смотря на членов своей семьи. В отчаянии запустив в срубленное дерево огненный шар, Аполлин вновь зарыдала. Жозефина взглядом приказала всем скрыться в доме, оставляя Клариссу и Аполлин на улице. Давая им возможность поговорить. Лёгкий взмах руки, и горящее деревце было потушено, хотя, конечно, теперь от него очень мало что осталось. Обняв сестру, Клэр укачивала её в своих объятиях, стараясь передать ей своё спокойствие, свою любовь и быть может, даже часть своей ещё не растраченной магии.
— Зачем оставлять его, если этих клятв мы никогда уже не сможем сдержать? — срывающимся голосом спросила Аполлин. Казалось, что она вполне целеустремлённо жгла все мосты, чтобы уже никогда больше не стать той жизнерадостной девчонкой, которой была всегда. Любившая эксперименты и опасные экстремальные выходки, она стойко терпела любые неприятности, которые наживала в ходе своих приключений, с гордостью рассказывая о них семье. Всегда умеющая терпеть физическую боль без единого вскрика, она получила в одночасье такую порцию боли, которую не смогла побороть.
Страница 2 из 5
