Цветок розового дерева

На шее его висел амулет, защищающий от воздействия сил супруги, но почему-то он не прятал его, как это делали все другие мужчины, заполучившие себе вейлу по брачному договору. Гаспар Дюпре, взявший фамилию жены, по её собственной же прихоти, с гордостью показывал то, что смог её заполучить. Заполучить одну из клана Делакуров, заполучить кресло министра, пусть ради этого и пришлось отдать супруге десятерых узников замка Иф на растерзание. Просто он старался не думать о том, что она съела их сердца сырыми, или о том, что она не хочет, чтобы он к ней прикасался. Может быть, потом, может быть, однажды она позволит ему стать ей мужем, каким он хочет для неё быть.

Аккуратно взяв дочь на руки, Гаспар протянул Аполлин коробку. Предполагалось, что муж преподнесёт свой дар после обряда, но Дюпре не слишком любил следовать правилам.

— Однажды наша дочь заполучит победу в каком-нибудь турнире с этой палочкой, — счастливо улыбнувшись, Гаспар понёс малышку к остальным женщинам семьи Делакур, давно ожидающим её появления. Будто предчувствуя, что долговязый Дюпре может запнуться об порог с малышкой в руках, Кларисса поспешила следом за ним.

— На самом деле Кларисса безумно любит меня потому, что я настоящий мастер по обращению с деревом, — улыбнувшись, Патрик взял в руки отложенную Аполлин в сторону коробку. Он открыл её, показав застывшей от непонимания вейле изящную светлую волшебную палочку. Рукоять её была витой, и вся она с особым трепетом и старанием были увита узорами в виде лепестков растений. — Я обработал дерево, твоя мать щедро отрезала половину своей шевелюры ради начинки, ну а Кларисса сделала то, что вы там обычно делаете, создавая своё колдовство, чтобы соединить все воедино. Этот дар не для тебя, Аполлин, а для малютки Флер, чтобы с ней всегда была частичка её отца. Пусть ты загубила саженец, который вы посадили с Жаком, но кое-что Клариссе удалось спасти от твоего огня.

— Клэр рассказала тебе? — с опаской касаясь рукояти волшебной палочки, спросила Аполлин. Голос её дрожал, и она опасалась взглянуть на Патрика, слишком ей не хотелось видеть жалость в его глазах.

— Горе ничем не скрыть, Аполлин. Мне не нужно было спрашивать, чтобы понять, что не так. Но однажды…

— Ничего не изменится! Никогда! — отдёрнув руку от розового дерева, воскликнула Аполлин.

— Однажды твоя дочь полюбит кого-то, и ты потеряешь с ней связь. Тебе, возможно, будет казаться, что мир снова рухнул и то неведомое, что соединяло тебя с Жаком, навсегда исчезло, — Патрик с шумом захлопнул коробку, невольно заставив Аполлин вздрогнуть. Как зачарованная она смотрела на мужчину, которого ещё несколько минут назад считала откровенным глупцом, с трепетом ожидая каждого его слова. — Но на самом деле саженец, который вы посадили, вырастет, исполнив все ваши клятвы, и будет готов дать свои, чтобы нести вашу любовь в своих детей, внуков — в века.

— Я хочу, чтобы ты провёл обряд, — выдохнула Аполлин, теперь прекрасно понимая, почему магия связала вейлу, вечно лезущую в души других, и того, кто мог эти души успокоить.

— Я не волшебник, — смущённо пожав плечами, будто извиняясь за всю несправедливость магии, творящейся на свете, ответил Патрик.

— Мне наплевать. Я хочу, чтобы Флер была связана с твоей семьёй. Если кровь сквиба не зажжёт в её глазах огня, пусть так и будет.

Коробка с волшебной палочкой вновь перекочевала на прикроватную тумбочку, где и будет лежать до пятилетия юной Флер. До того дня, когда, вручив в руки своей юной крестнице магический инструмент, Патрик не попросит наиграть для него самую чудесную мелодию, которую она слышит. Магия Флер заставит расцвести розовое дерево, любовно привитое Гаспаром к уцелевшему когда-то пеньку. Её магия заполнит воздух пряным ароматом корицы, сделав всех присутствующих на празднике немного пьянее и счастливее. Заставит Клариссу шепнуть на ухо сестре: «В её душе нет тьмы, но много горечи полыни».