Цветы валерианы

Летиция продолжала говорить, но Рольф её больше не слушал. Уткнувшись взглядом в свою чашку кофе, он безуспешно пытался переварить только что полученную информацию. Семь лет? Даже восемь? Война? Сказать, что ему было стыдно, или что он был смущён, означало не сказать ничего: Рольф был в ярости на собственную глупость. Лавгуд. Ну конечно же — Лавгуд. И не такое уж распространённое имя Луна. Орден Феникса, Отряд Дамблдора, героиня Второй Волшебной, орден Мерлина Первой степени. Страница из новейшей истории. Только спустя какое-то время, собравшись с силами, он ещё раз, украдкой, посмотрел на неё. Луна выглядела спокойной и безмятежной, что называется, абсолютно «в своей тарелке». Вот она что-то говорит Минерве и та с серьёзным видом кивает головой. А вот она толкает локтем в бок Невилла («Моргана-советчица, они ведь, наверное, из одного выпуска… или почти из одного, — с яростной тоской подумал Рольф, — ну почему я такой идиот?») и грозит ему пальцем. «Почему она мне не сказала?»

Рольф едва удержался от нервного смешка: она говорила. Только он не слышал. «Вам не понадобится моя фамилия»… «Здесь хватит работы на целую серию монографий»… «Я знаю этот лес»… Наверное, у неё была научная степень, и, может быть, даже не одна. А он назвал её «особой», «девчонкой» и высказал предположение, что она заблудится в лесу! Похоже, он опять должен извиниться. Слишком часто, учитывая редкость их встреч.

После ужина, когда преподаватели расходились по своим комнатам, в общей толпе он оказался рядом с ней. Странно, она даже казалась выше, чем он помнил… Ах да, сейчас Луна была на высоких шпильках. Этот, другой образ так точно «сидел» на ней, что Рольф снова невольно усомнился: а не были их прошлые разговоры сном? Он понимал, что если что-то сказать, то говорить надо было прямо сейчас — пока дороги«материалистов» и«мечтателей» не разошлись.«Рождённый ползать летать не может», — пришла ему в голову глупая цитата из какого-то писателя, которого читали студенты в Дурмстранге. Но Рольф молчал. Он и так успел наломать дров своими словами.

— Поздравляю Вас с первым днём в качестве преподавателя Хогвартса и декана Хаффлпаффа. Дому не хорошо оставаться без главы, но теперь всё встанет на свои места, — она опять заговорила с ним первая. Уже возле самой лестницы. — Доброй Вам ночи, Рольф, надеюсь, Вы устроитесь хорошо.

Он поднял на неё глаза: не было похоже, чтобы она лицемерила или пыталась его подколоть. Дружелюбие и товарищеский, ободряющий взгляд… без малейшего проблеска личного отношения. Похоже, она действительно на него не сердилась. И она всё поняла. Но… Она была так спокойна и равнодушна, словно они и вовсе никогда не были знакомы. Безупречная, лучащаяся вежливость коллеги, которая надеется на то, что он удачно впишется в коллектив. Как будто это и правда был другой человек… А может, Луна просто слишком хорошо держала слово: помочь ему «справиться». Сложно сказать, что скорее почувствовал Рольф — облегчение или разочарование. Хотя почему «сложно»? В первую очередь, он был именно разочарован.

Она протянула ему руку для рукопожатия. «Такие руки надо целовать, а не обмениваться дежурными приветствиями», — подумал он, задерживая её ладонь в своей и исподволь перебирая тонкие, хрупкие пальцы. Но поцеловать не решился.

— Спокойной ночи, Луна.

Сверкнула светлым пятном светло-голубая мантия и он остался в коридоре один. Рольф поднял руку к лицу и принюхался, ни то боясь, ни то ожидая. И почувствовал: от ладони, только что державшей руку Луны, шёл слабый цветочный запах. Тот самый. Саламандер закрыл глаза и снова принюхался, готовый добровольно сдаться безжалостному магнетизму аромата валерианы. Но на сей раз ладонь не пахла ничем, кроме лакричных конфет, которые он даже не ел — просто нервно мял в пальцах, наблюдая за Луной в Большом зале.

«Я схожу с ума, — думал он. — Я просто схожу с ума».

Кошмар № 1. Ночь перед Хэллоуином. Хогвартс. Комната Рольфа Саламандера.