Цветы валерианы

Он поднимается по лестнице на чердак. Лестница приставная и очень грубая, вся в занозах. Рольфу неприятно по ней лезть, тем более что промежуток между ступеньками слишком большой, но он продолжает карабкаться. Наконец, голова Рольфа просовывается в чердачный люк. Он поднимает голову вверх и видит, что под потолком покачиваются связки растений. Некоторые он знает. Это — растопырник, это — зверобой, а это — цветы волчьей ягоды. Выпрямляется в полный рост. Какой большой чердак… Рольф проходит несколько шагов и останавливается, как вкопанный. Здесь кто-то есть… Кто-то, кого он знает, но не видел уже давно. Прямо у него за спиной, ещё чуть-чуть — и можно различить дыхание. Рольф хочет обернуться, но его ноги словно приросли к земле. Его охватывает страх, который быстро сменяется жгучей тоской. Внезапно Рольф понимает, что ничего так не хочет, как увидеть этого человека… Но это станет возможным только если он вспомнит кто это. Он чувствует, что времени почти не осталось и начинает нервничать… время словно спрессовывается, стены чердака начинают дрожать. «Прости, — шепчет Рольф, чувствуя, что по его щекам начинают течь слёзы. — Прости, я не могу»…

Ночь перед Хэллоуином, незадолго до рассвета. Хогвартс. Спальня Рольфа Саламандера.

Рольф проснулся посреди ночи, чувствуя себя разбитым и больным. Его подушка была мокрой то ли от пота, то ли от слёз. Сердце колотилось, как бешенное, перед глазами плыли круги. «Лучше бы вообще не спал, — мрачно подумал Рольф. — Или напился на ночь глядя… Хуже моё пробуждение уже бы не стало». Он вылез из липкой, неприятной на ощупь постели и распахнул окно настежь. Холодный осенний воздух проник в комнату, вытесняя тяжёлый, пропитанный его кошмарами. Обернувшись, он посмотрел на постель с отвращением. В любом случае, спать Рольф больше не желал. Он встал под душ, смывая с себя оцепенение ночного кошмара, лил на себя холодную воду, пока не замёрз окончательно. Всё ещё слегка дрожа, он вылез из ванны, одеваясь и на ходу разыскивая ботинки. Часы показывали пять утра, а значит — до позднего осеннего рассвета было ещё далеко. «Как студент я не мог бродить по замку ночью, зато как преподаватель — вполне могу его патрулировать», — подумал он и заговорчески усмехнулся самому себе: походить по тёмным и пустынным коридорам Хогвартса всегда было его детской мечтой, так почему бы теперь её не осуществить, раз предоставляется случай?

Не засветив палочку, Рольф распахнул дверь, готовый отправиться в странствие по коридорам и переходам замка. Но не успел он сделать и трёх шагов, как за его спиной раздался спокойный голос:

— Я часто думала, когда же, наконец, декан Хаффлпаффа решится на свой первый обход… В ночных кошмарах тоже есть своя польза.

Рольф вздрогнул и резко крутанулся на месте, чтобы встретиться лицом к лицу с Луной. Он видел её только потому, что она по-прежнему была во всём светлом. Как она могла не просто разглядеть, но и узнать его в такой темноте, оставалось загадкой.

— Почему вы решили, что мне приснился кошмар? — спросил он первое, что пришло в голову. Сколько он ни слышал о безопасности Хогвартса, но такая простая вещь, как тихий женский голос застала его врасплох. Ни полтергейст Пивс, ни привидение Кровавого Барона, обитавшее в соседних слизеринских подземельях, не могли бы напугать его так же сильно. Замок казался вымершим, и звук голоса в этот час казался почти преступлением против тишины.

— В пять утра всё равно нет нарушителей. А полчаса назад Вы кричали.

— Похоже, Вы слышите так же хорошо, как видите, — Рольф нервно улыбнулся. По его спине всё ещё бегали неприятные мурашки. Слишком глубоко он задумался, прежде чем его прервали.

— О, ничего особенного, — тоном непринуждённой светской беседы сказала Луна, поравнявшись с ним. — Просто я вижу именно то, что вижу, и слышу именно то, что слышу. Знаете, один эдинбургский философ утверждал, что это характерная особенность ведьм.

— А разве обычные люди делают не то же самое? — она уже почти зашла ему за спину, и Рольф инстинктивно обернулся. Не то, что бы он её боялся, нет, но ощущение сверлящего спину кошачьего взгляда было не самым приятным.

— О нет, — она тихо рассмеялась. Этот смешок он, казалось, знал уже вечность. Одного этого звука было достаточно, чтобы взволновать его и заставить забыть обо всём… Хотя он и недостаточно понимал почему. В конце концов, он уже давно не был озабоченным подростком… Размышляя так, Рольф почти не заметил, что идёт за ней, хотя изначально хотел отправиться на прогулку в одиночестве. А она шла всё дальше, не замедляя шага, и продолжала говорить: — Обычные люди делают много странных вещей и считают, что окружающие это не замечают. Наверное, потому что сами они чрезвычайно рассеяны.

— Например? — поддержал он беседу. Рольф уже начал привыкать к её странной манере разговаривать, и она больше не казалась неестественной или ненормальной.

— Например, они ходят в лесу кругами, мучаются ночными кошмарами, хотя больничное крыло и факультетская аптечка в их распоряжении…