Фандом: Гарри Поттер. Рольф Саламандер возвращается в Англию после долгого отсутствия. В его прошлом — масса секретов и драм, а в настоящем — удивительная встреча с необычной девушкой. Сможет ли новое чувство распутать клубок прежних противоречий — или только запутает ещё больше? А если эта девушка — Луна Лавгуд?
162 мин, 57 сек 4835
Рольф отложил письмо и неопределённо хмыкнул. Ради интереса снова призвал «Символический справочник растений»:
… Mentha Peperita (мята перечная) — обаяние, способность «начать жизнь с чистого листа». Обращённость в будущее. Свобода, как неподвластность обязательствам. Мнимая лёгкость, но встречи оставляют долгое «послевкусие». Неспособность находить общий язык с детьми. Любовь сжигает, а ненависть замораживает.
Саламандер хмыкнул ещё раз. Скорпиус как никогда напрашивался на подозрения в жульничестве. Лёд и пламя — это так просто и очевидно, особенно для чистокровного волшебника, которого с детства заставляли учить историю магических семей. Может, он это выдумал, порывшись в генеалогии Саламандеров? Нет, шалишь, Малфой бы так не поступил: к Зельям и к Чарам он относится как к чему-то священному… Просто Рольфу трудно было свыкнуться с мыслью, что его «истинный запах» — не валериана.
Он сел и глубоко задумался. Ещё одна версия в корзину. Вездесущая и навязчивая, опутавшая всю его жизнь своими бледными перистыми листьями, валериана, в то же время, была неуловима: Луна не пользовалась «Хрустальным забвением», это был не её истинный запах… а теперь, как выяснилось, и не запах Рольфа. Последнему он, правда, даже слегка обрадовался. Что же тогда?
Впрочем… Рольф просиял и потянулся за новым пергаментом: оставалась ещё одна версия — заклинание химического чувства. То самое, которое Луна продемонстрировала на Альбусе Поттере. Что если… Ведь бывает же «спонтанная аппарация»? Довольно сложное колдовство, но подвластное стихийной магии. Значит, может быть и спонтанное заклятие химического чувства. Необходимо сырьё, но его-то на поляне было предостаточно. Или Рольфа закляла сама Поляна. Или… Да, или кто-то другой, чтобы заставить Саламандера разобраться со своими страхами. Память совершенно некстати подбросила эпизод месячной давности: «Гарри хотел, чтобы я поговорила с мальчиком, но как иначе заманишь его в кабинет? Зато теперь чаепитие со мной он точно не пропустит!»
Рольф принял решение немедленно ответить Малфою: поблагодарить за исследование и спросить об условиях и ограничениях этого заклятия. Он уже начал выводить приветствие, как вдруг его ладонь свело резкой болью. Рольф выронил перо. Это была метка-портал, связывавшая его с Метеором.
От сундука с завещанием Коула он всё-таки смог отлипнуть, но тот оставил у него на коже изображение ключа, служившее порталом: Дом хотел быть уверенным, что в момент смерти старого хозяина он ни на секунду не окажется «бесхозным». Боль была очень сильной, куда сильнее жжения обычных Протеевых чар. Он посмотрел на свою руку и тихо выругался: чёрный ключ стал ярко-красным, руку жгло, словно пламенем, хотя кожа на ощупь продолжала оставаться такой же холодной. Жар усиливался, и Рольфу ничего не оставалось, кроме как аппарировать к ограде поместья и… отпрыгнуть в ужасе. Поместье Метеор было объято пламенем.
Тот же день, немного позже. Поместье Метеор.
Рольф почти безучастно смотрел, как несколько дежурных авроров пытаются сбить пламя совместным Агуаменти Максима. Никакого эффекта. Ключ на руке продолжало нестерпимо жечь. Так горящий дом пытался связаться со своим новым хозяином. Последним хозяином. Напрасно: Метеор пожирало не обычное пламя. Огонь, перелетавший от окна к окну, был светлым, почти золотистым. Он свивался в золотистые струйки и жгуты пламени, словно над поместьем кружили волшебные огненные змеи.
Говорят, у лебедя есть последняя предсмертная песнь. А у представителей рода Саламандеров было посмертное заклинание: Ignis Salamandra, огонь саламандры. Вероятно, какой-то далёкий предок рода вывел его на случай гибели в отдалённой экспедиции: не оставлять же своё тело на поживу воронам или на магические артефакты конкурентам? Заклятие не разрушалось со смертью мага, но и воспользоваться им можно было только незадолго до смерти.
Глухой рёв огня оборвался резким треском — это рухнула крыша. Дом рушился, скрипя и стоная, как живое существо, и над заревом, словно сумасшедшие чёрные мотыльки, летали хлопья пепла.
Рольф не мог помочь этому дому. Или не хотел. Обиталище призраков. Душа кошмаров, даже простившись с которыми он не мог относиться к дому так, как это должен делать Хозяин: с нежностью и заботой, словно к фамилиару, покровительственно и чутко, словно к части себя самого. Он забросил бы этот дом, потому что тот напоминал ему о былой боли. Коул Саламандер, избегая общения с сыном, в сущности, поступил точно так же. Так не лучше ли было старому поместью исполнить то, что было предначертано его названием? «Метеор», падающая звезда, которая сгорает без следа, не долетая до земли.
… Mentha Peperita (мята перечная) — обаяние, способность «начать жизнь с чистого листа». Обращённость в будущее. Свобода, как неподвластность обязательствам. Мнимая лёгкость, но встречи оставляют долгое «послевкусие». Неспособность находить общий язык с детьми. Любовь сжигает, а ненависть замораживает.
Саламандер хмыкнул ещё раз. Скорпиус как никогда напрашивался на подозрения в жульничестве. Лёд и пламя — это так просто и очевидно, особенно для чистокровного волшебника, которого с детства заставляли учить историю магических семей. Может, он это выдумал, порывшись в генеалогии Саламандеров? Нет, шалишь, Малфой бы так не поступил: к Зельям и к Чарам он относится как к чему-то священному… Просто Рольфу трудно было свыкнуться с мыслью, что его «истинный запах» — не валериана.
Он сел и глубоко задумался. Ещё одна версия в корзину. Вездесущая и навязчивая, опутавшая всю его жизнь своими бледными перистыми листьями, валериана, в то же время, была неуловима: Луна не пользовалась «Хрустальным забвением», это был не её истинный запах… а теперь, как выяснилось, и не запах Рольфа. Последнему он, правда, даже слегка обрадовался. Что же тогда?
Впрочем… Рольф просиял и потянулся за новым пергаментом: оставалась ещё одна версия — заклинание химического чувства. То самое, которое Луна продемонстрировала на Альбусе Поттере. Что если… Ведь бывает же «спонтанная аппарация»? Довольно сложное колдовство, но подвластное стихийной магии. Значит, может быть и спонтанное заклятие химического чувства. Необходимо сырьё, но его-то на поляне было предостаточно. Или Рольфа закляла сама Поляна. Или… Да, или кто-то другой, чтобы заставить Саламандера разобраться со своими страхами. Память совершенно некстати подбросила эпизод месячной давности: «Гарри хотел, чтобы я поговорила с мальчиком, но как иначе заманишь его в кабинет? Зато теперь чаепитие со мной он точно не пропустит!»
Рольф принял решение немедленно ответить Малфою: поблагодарить за исследование и спросить об условиях и ограничениях этого заклятия. Он уже начал выводить приветствие, как вдруг его ладонь свело резкой болью. Рольф выронил перо. Это была метка-портал, связывавшая его с Метеором.
От сундука с завещанием Коула он всё-таки смог отлипнуть, но тот оставил у него на коже изображение ключа, служившее порталом: Дом хотел быть уверенным, что в момент смерти старого хозяина он ни на секунду не окажется «бесхозным». Боль была очень сильной, куда сильнее жжения обычных Протеевых чар. Он посмотрел на свою руку и тихо выругался: чёрный ключ стал ярко-красным, руку жгло, словно пламенем, хотя кожа на ощупь продолжала оставаться такой же холодной. Жар усиливался, и Рольфу ничего не оставалось, кроме как аппарировать к ограде поместья и… отпрыгнуть в ужасе. Поместье Метеор было объято пламенем.
Тот же день, немного позже. Поместье Метеор.
Рольф почти безучастно смотрел, как несколько дежурных авроров пытаются сбить пламя совместным Агуаменти Максима. Никакого эффекта. Ключ на руке продолжало нестерпимо жечь. Так горящий дом пытался связаться со своим новым хозяином. Последним хозяином. Напрасно: Метеор пожирало не обычное пламя. Огонь, перелетавший от окна к окну, был светлым, почти золотистым. Он свивался в золотистые струйки и жгуты пламени, словно над поместьем кружили волшебные огненные змеи.
Говорят, у лебедя есть последняя предсмертная песнь. А у представителей рода Саламандеров было посмертное заклинание: Ignis Salamandra, огонь саламандры. Вероятно, какой-то далёкий предок рода вывел его на случай гибели в отдалённой экспедиции: не оставлять же своё тело на поживу воронам или на магические артефакты конкурентам? Заклятие не разрушалось со смертью мага, но и воспользоваться им можно было только незадолго до смерти.
Глухой рёв огня оборвался резким треском — это рухнула крыша. Дом рушился, скрипя и стоная, как живое существо, и над заревом, словно сумасшедшие чёрные мотыльки, летали хлопья пепла.
Рольф не мог помочь этому дому. Или не хотел. Обиталище призраков. Душа кошмаров, даже простившись с которыми он не мог относиться к дому так, как это должен делать Хозяин: с нежностью и заботой, словно к фамилиару, покровительственно и чутко, словно к части себя самого. Он забросил бы этот дом, потому что тот напоминал ему о былой боли. Коул Саламандер, избегая общения с сыном, в сущности, поступил точно так же. Так не лучше ли было старому поместью исполнить то, что было предначертано его названием? «Метеор», падающая звезда, которая сгорает без следа, не долетая до земли.
Страница 39 из 48
