Когда подходила к концу бесконечная череда преступлений ростовского маньяка Чикатило и вершилось правосудие над ним, раскручивался мрачный клубок чудовищных злодеяний в еще одном городе на донской земле — Таганроге…
52 мин, 49 сек 13511
Объясняя причины совершенных им преступлений, Цюман говорил, что насиловал и убивал от того, что ему «явно не хватало женщины», а «… по натуре я человек скромный. Даже сейчас, когда мне хочется курить, я стесняюсь попросить сигарету. Так же и во всем остальном». Рассказал, что с юных лет испытывал проблемы межполового общения: «С юношества я не знал, как подойти к девушке, о чем с ней говорить, как в ее присутствии себя вести. Меня все это пугало. Но со временем … я одел на лицо маску, т. е., хотя внутри меня все замирало от страха, я мог с улыбкой на лице заговорить с девушкой на улице. Но, тем не менее, постоянной девушки у меня не было и в половую связь я ни с кем не вступал». Отметил, что, скорее всего, насилие, демонстрируемое по телевидению, и пьянство привели его к этим преступлениям: «… телевидение вызвало отклонения… Мне захотелось женщину, я … изнасиловал и убил». Считая себя психически нормальным человеком, он на том же допросе связывает преступления с алкогольным опьянением, в момент которого он «отошел от своего нормального состояния … и потерял над собой контроль. Нормы поведения … забылись… Захотелось женщину, и я взял ее силой. Не считаю это болезнью. Не будь я сильно пьян, я бы никогда не совершил эти преступления».
Цюман отмечал, что на фоне комплекса сексуальной неполноценности ему был необходим факт обладания женщиной: «Даже нельзя сказать, что мне нужен именно половой акт. Просто сознание того, что я был с женщиной. Ведь насколько мне помнится, половой акт полностью не заканчивался». Тогда же пояснил, что манипуляции с колготками обладали возбуждающим действием: «На мой взгляд, женские ноги в колготках выглядят более привлекательными, чем нагие, да и ощущение, испытываемое при поглаживании ноги, одетой в колготки, совершенно другое». Однако целенаправленно и осознанно женщин в колготках не искал и предполагает, что если бы они были без колготок, произошло бы то же самое. Связывание рук объяснил тем, что хотел быть уверенным в том, что жертвы не убегут. Говоря о непосредственных сексуальных действиях, пояснял, что «секс пробовал во все места, но именно пробовал». Так, если не получалось в задний проход, не продолжал и не старался добиться успеха любой ценой.
Рассуждая о причинах преступлений, Цюман подчеркивает, что он, как и многие жители России, не получил никакого сексуального воспитания; в его сознании, как и в УК РСФСР, «половой акт, совершенный в анальное отверстие или в рот, является извращением». Кроме того, он не имел сексуального опыта, так как у него не было девушки. А по кабельному телевидению и в кинотеатрах показывают «разный секс». Само по себе убийство не доставляло ему ни удовольствия, ни радости. Наоборот, было как-то не по себе, и он старался как можно быстрее уйти с места происшествия. Убийства были «… жестокой необходимостью, чтобы никто не узнал о совершенном». Утверждает, что состояние выраженного опьянения было одним из основных факторов, подталкивавших на убийство. На следующее утро после убийства, придя в себя, думал о совершённом, о том, «что наделал». Думал об этом постоянно. Но стоило выпить и вновь «все накатывало». Отмечает, что безнаказанность за первый случай подтолкнула к следующим. С течением времени «чувство самобичевания притупилось. Различные события отвлекли от этих мыслей. О совершенных преступлениях думал не часто». Встреча с любимой женщиной помогла: «Я думал, что это все более никогда не повторится».
В ходе предварительного следствия Ю. Цюман подробно рассказывал о каждом эпизоде. «Мне хотелось выговориться, освободиться от этого непомерного груза», — позднее напишет он в своем дневнике. Но в суде, который состоялся в феврале 1994 года он начал менять показания, отрицать причастность к трем совершенным им убийствам. Постепенно чувство вины, раскаяние сменилось жалостью к себе. В первые дни задержания он готов был сразу, без суда и следствия, стать к стенке. Тогда ему было всего 23 года. За долгие месяцы следствия, судебного заседания случившееся постепенно теряло остроту. Видно, он решил бороться за себя любыми средствами. Но на месте каждого преступления оставлялись неоспоримые вещественные доказательства (волосы, сперма, отпечатки пальцев, какие-то предметы).
После скрупулезного судебного разбирательства вина Ю. Цюмана по всем предъявленным ему обвинениям была доказана, и это позволило Ростовскому областному суду вынести ему смертный приговор, который впоследствии был заменен пожизненным сроком.
Цюман отмечал, что на фоне комплекса сексуальной неполноценности ему был необходим факт обладания женщиной: «Даже нельзя сказать, что мне нужен именно половой акт. Просто сознание того, что я был с женщиной. Ведь насколько мне помнится, половой акт полностью не заканчивался». Тогда же пояснил, что манипуляции с колготками обладали возбуждающим действием: «На мой взгляд, женские ноги в колготках выглядят более привлекательными, чем нагие, да и ощущение, испытываемое при поглаживании ноги, одетой в колготки, совершенно другое». Однако целенаправленно и осознанно женщин в колготках не искал и предполагает, что если бы они были без колготок, произошло бы то же самое. Связывание рук объяснил тем, что хотел быть уверенным в том, что жертвы не убегут. Говоря о непосредственных сексуальных действиях, пояснял, что «секс пробовал во все места, но именно пробовал». Так, если не получалось в задний проход, не продолжал и не старался добиться успеха любой ценой.
Рассуждая о причинах преступлений, Цюман подчеркивает, что он, как и многие жители России, не получил никакого сексуального воспитания; в его сознании, как и в УК РСФСР, «половой акт, совершенный в анальное отверстие или в рот, является извращением». Кроме того, он не имел сексуального опыта, так как у него не было девушки. А по кабельному телевидению и в кинотеатрах показывают «разный секс». Само по себе убийство не доставляло ему ни удовольствия, ни радости. Наоборот, было как-то не по себе, и он старался как можно быстрее уйти с места происшествия. Убийства были «… жестокой необходимостью, чтобы никто не узнал о совершенном». Утверждает, что состояние выраженного опьянения было одним из основных факторов, подталкивавших на убийство. На следующее утро после убийства, придя в себя, думал о совершённом, о том, «что наделал». Думал об этом постоянно. Но стоило выпить и вновь «все накатывало». Отмечает, что безнаказанность за первый случай подтолкнула к следующим. С течением времени «чувство самобичевания притупилось. Различные события отвлекли от этих мыслей. О совершенных преступлениях думал не часто». Встреча с любимой женщиной помогла: «Я думал, что это все более никогда не повторится».
В ходе предварительного следствия Ю. Цюман подробно рассказывал о каждом эпизоде. «Мне хотелось выговориться, освободиться от этого непомерного груза», — позднее напишет он в своем дневнике. Но в суде, который состоялся в феврале 1994 года он начал менять показания, отрицать причастность к трем совершенным им убийствам. Постепенно чувство вины, раскаяние сменилось жалостью к себе. В первые дни задержания он готов был сразу, без суда и следствия, стать к стенке. Тогда ему было всего 23 года. За долгие месяцы следствия, судебного заседания случившееся постепенно теряло остроту. Видно, он решил бороться за себя любыми средствами. Но на месте каждого преступления оставлялись неоспоримые вещественные доказательства (волосы, сперма, отпечатки пальцев, какие-то предметы).
После скрупулезного судебного разбирательства вина Ю. Цюмана по всем предъявленным ему обвинениям была доказана, и это позволило Ростовскому областному суду вынести ему смертный приговор, который впоследствии был заменен пожизненным сроком.
Страница 15 из 15
