Да!

Всё было просто, я представил, как она превращается в иголку, огромную, толстенную иголку. И она вправду превратилась, я только услышал, как Гермиона тихонько пропищала «молодец», и откуда только силы хватило. Нет, на иголку это, конечно, было мало похоже. Но вместо грубой деревянной, дубина стала почти гладкой, железной и почему-то ужасно ржавой. Тролль, по-моему, даже и не заметил изменений. Он получше схватился за дубину и… вдруг понял, что не может оторвать ее от земли. На его морде отразилось нечто, напоминающее удивление, она вытянулась, брови взлетели вверх. Он явно не ожидал такого предательства от своей родной дубины. Он обхватил ее двумя руками и смог только приподнять фута на четыре от пола, не больше. И ему это очень-очень не понравилось. Он взревел, изо рта во все стороны полетела слюна, и я тут же понял, что прежний его рык был просто ласковым по сравнению с тем, как он орал сейчас. Я чуть не оглох. Тролль отпустил дубину на пол и маханул в мою сторону своей ручищей, явно намереваясь размазать меня по стенке. Я успел поднырнуть под его лапу и бросился вдоль внешней стены прямо к спасительной двери. Не то, чтобы я собирался оставить Гермиону тут одну, на самом деле, я надеялся, что тролль погонится за мной. В коридоре я легко бы смог от него улизнуть. Но руки у него и вправду были длиннющие. Он успел зацепить меня кончиками пальцев за мантию, и мои ноги тут же заскользили по одному месту. Он потащил меня к себе, я упал спиной на пол и забарахтался как жук. Вообще-то, я пытался изо всех сил скинуть мантию, но как назло, она буквально обвернулась вокруг меня, я совсем в ней запутался. Почему-то в последний момент мне пришло в голову, что будет очень нехорошо, если девочка увидит, как тролль меня пришибет. Спрашивается, как такое могло взволновать меня в этот момент? Надо было бы ей поскорее убегать, пока тролль меня схватил. Но она не убежала.

— Петрификус тоталус!

Кажется, она, наконец-то смогла вытащить свою палочку. Интересно, она правда думала, что сможет пробить такую-то шкурищу своим заклинанием? Тролль на секунду отпустил меня, почти уже висящего в воздухе, и этого мне оказалось вполне достаточно, чтобы отскочить от него в сторону и отбежать подальше к двери. Конечно, ее заклинание не причинило троллю никакого вреда. Его просто слегка дернуло, хотя и такая ерунда уберегла меня от неминуемой смерти. Я оказался в нескольких шагах от спасения, но вот дело Гермионы было плохо. Потому что тролль немедленно повернулся к ней, и она… она таки заскочила в кабинку! И захлопнула за собой дверь. Я понял, что ничем уже не смогу ей помочь, просто ничем, и в животе противно засосало. Я что-то заорал, но тролль больше не обращал на меня внимания. Он схватился за дверь сверху обеими своими лапами, одним движением сорвал ее с петель и отбросил в сторону. Я этого не видел, но отчетливо себе представил, как она сидит там перед ним, сжавшись в комочек на краешке унитаза, и смотрит вверх своими большими карими глазами. Горный тролль — последнее, что она увидит в жизни — в этом была какая-то ужасная несправедливость. Неужели это всё, чего она заслужила, неужели так глупо и закончится ее жизнь? Какой бы вредной заучкой она ни была, она точно не заслуживала такой участи.

Тролль сжал правую ладонь в кулак, поднял ее над головой, и я увидел, как она с размаху опускается вниз, не оставляя ни шанса несчастной девочке. Раздался страшный треск, когда унитаз разлетелся на куски, и прямо в нос троллю ударила сильная струя ледяной воды, так, что он от неожиданности громко фыркнул и, отпрянув назад, уселся прямо на пол.

У меня как-то сразу дыхание перехватило, и выступили слезы. Он убил ее. Она только что погибла, практически у меня на глазах. Погибла, хотя могла бы убежать, вместо того, чтобы пытаться спасти меня. Я стоял и не мог сдвинуться с места, хотя должен был сейчас лететь по коридору как снитч, потому что тролль в любую секунду мог опомниться и заняться мной. Я понял, что мне ее невыносимо жаль, хотя она никогда не была мне ни другом, ни знакомой. Она мне даже не нравилась. Просто казалась в чем-то родственной душой. Но я никак не мог поверить, что она вот так просто взяла и рассталась с жизнью из-за какого-то дурацкого тролля, неизвестно как оказавшегося в коридоре Хогвартса.

«Неизвестно как»… Меня внезапно захлестнула волна гнева. Не на тролля, конечно. Как можно злиться на такую тупую скотину? На того, кто его сюда привел и выпустил. Как вообще можно было настолько опасную тварь держать в школе, рядом с нами? Как Дамблдор позволил? Или он не знал? Мне захотелось найти того, кто притащил сюда этого мерзкого тролля и отдать его самого на съедение этой твари!