Фандом: Ориджиналы. Согласно постановлению Правительства «О борьбе с контрреволюционными элементами в руководящих органах религиозных объединений» ваша богадельня упраздняется. Советую вам не препятствовать решению заседания Горисполкома и добровольно освободить помещения.
47 мин, 26 сек 3154
Наташа растянулась на мелком песке, лениво отгоняя Юрку, вздумавшего построить у неё на спине настоящий замок. Запах моря перемежался с сосновой свежестью с примесью эвкалипта, и хотелось просто вот так лежать и не двигаться. Две недели назад Юрка, загадочно улыбаясь, выложил за ужином на кухонный стол путёвку в Кемер, сказав, что они заслужили в этом году отдых за все труды свои праведные. Правда, они чуть не опоздали в аэропорт, куда ещё надо было доехать за сто километров на машине, потому что Наташе пришлось идти в приказном порядке на награждение победителей конкурса лужаек, как они называли между собой всю эту эпопею с клумбами. К Дню Города их триколор щедро пестрел цветами, радуя глаз. Первое место им не присудили, но грамотой наградили. Наташа вышла из душного зала и решила подняться на второй этаж Дворца Культуры в поисках туалета — хотелось хоть немного освежить лицо. Она прошла мимо гримёрных, где обычно готовились к выступлению артисты, и вдруг заметила строгую табличку на стеклянной двери. «Краеведческий музей». Точно, как она могла забыть, что недавно музей перенесли из старой части города в ДК! Решив, что заглянет на минуточку, она толкнула дверь. Экскурсовод, кивнув Наташе, углубилась в дальнейшее разгадывание кроссворда после того, как Наташа сказала, что она немножко посмотрит.
Старые фотографии в рамках на стенах рассказывали об истории города. Она с удивлением узнавала улицы, по которым привыкла ходить с детства. Старинные особняки с вывесками, множество церковных куполов, и снующие по своим делам жители, которые застыли на неподвижных фото, но словно рассказывали о себе Наташе. Она совсем забыла о времени, когда в одной из витрин увидела старинную Библию в тиснёном переплёте и рядом лежащую потрескавшуюся фотографию. На сопроводительной табличке рассказывалась история строителя Потапова, который сдал свою находку городу.
Женщина с мягкими чертами лица держала на руках кудрявую пухлую малышку, а по бокам стояли совершенно одинаковые карапузы лет пяти, как две капли воды похожие на своего отца, стоящего сзади жены. Когда Юрка прибежал в музей и свистящим шёпотом стал говорить, что они опаздывают, Наташа всё никак не могла оторвать взгляда от старой фотографии.
Сейчас Юрка убежал за мороженым, оставив Наташину спину на несколько минут в покое.
В последнее время она часто думала над словами Александра Ивановича о том, что мы верим в то, во что верим. Мы создаём свой персональный ад или рай. Но главное — хранить в душе свет. В их маленьком городке были свои законы и правила. Администрация города пресекла все слухи о том, что на месте клумб находились человечьи кости. Не было никаких костей. Нет костей — нет проблем. Обратиться в полицию? Ну так кому не дорога его работа — пожалуйста, обращайтесь. Времена не сталинские, но все помнили, чем закончилась история санитарки больницы, посмевшей написать письмо наверх о том, что её зарплата не соответствует тем цифрам, которые озвучивали с трибуны на День Медика. Юрка посоветовал Наташе не лезть во всё это.
Несмотря на шум и гвалт отдыхающих, Наташа задремала.
Она была маленькой черноволосой женщиной в длинном платье до пят и грубом фартуке, об который вытерла натруженные руки и улыбнулась, глядя на картину впереди себя. Чёрная круглая печь-голландка уютно потрескивала дровами в приоткрытую дверцу. На полу, у самой голландки, сидела маленькая девочка лет трёх, с вытянутыми вперёд ножками. Поперёк её ног блаженно растянулись, синхронно вытянув передние и задние лапы в струнку, серый кот, рыжий щенок и розовый поросёнок. Мурчание кота, которого девочка гладила за ухом, в унисон сплеталось с урчанием голландки, щенок дрыгал во сне задними лапками, а поросёнок довольно похрюкивал.
Потом хрюканье стало громче, картина стала расплываться, и Наташа открыла глаза. Рядом смешно похрюкивал Юрка, тыча ей в щёку мороженым.
— Я видела маленькую девочку, — сказала Наташа.
— Ты моя маленькая девочка, — улыбнулся Юрка. — Да, звонили с работы. Твой перстень отправлен в Государственный исторический музей, в Отдел драгоценных металлов. Давай на ноябрьские махнём в Москву?
Старые фотографии в рамках на стенах рассказывали об истории города. Она с удивлением узнавала улицы, по которым привыкла ходить с детства. Старинные особняки с вывесками, множество церковных куполов, и снующие по своим делам жители, которые застыли на неподвижных фото, но словно рассказывали о себе Наташе. Она совсем забыла о времени, когда в одной из витрин увидела старинную Библию в тиснёном переплёте и рядом лежащую потрескавшуюся фотографию. На сопроводительной табличке рассказывалась история строителя Потапова, который сдал свою находку городу.
Женщина с мягкими чертами лица держала на руках кудрявую пухлую малышку, а по бокам стояли совершенно одинаковые карапузы лет пяти, как две капли воды похожие на своего отца, стоящего сзади жены. Когда Юрка прибежал в музей и свистящим шёпотом стал говорить, что они опаздывают, Наташа всё никак не могла оторвать взгляда от старой фотографии.
Сейчас Юрка убежал за мороженым, оставив Наташину спину на несколько минут в покое.
В последнее время она часто думала над словами Александра Ивановича о том, что мы верим в то, во что верим. Мы создаём свой персональный ад или рай. Но главное — хранить в душе свет. В их маленьком городке были свои законы и правила. Администрация города пресекла все слухи о том, что на месте клумб находились человечьи кости. Не было никаких костей. Нет костей — нет проблем. Обратиться в полицию? Ну так кому не дорога его работа — пожалуйста, обращайтесь. Времена не сталинские, но все помнили, чем закончилась история санитарки больницы, посмевшей написать письмо наверх о том, что её зарплата не соответствует тем цифрам, которые озвучивали с трибуны на День Медика. Юрка посоветовал Наташе не лезть во всё это.
Несмотря на шум и гвалт отдыхающих, Наташа задремала.
Она была маленькой черноволосой женщиной в длинном платье до пят и грубом фартуке, об который вытерла натруженные руки и улыбнулась, глядя на картину впереди себя. Чёрная круглая печь-голландка уютно потрескивала дровами в приоткрытую дверцу. На полу, у самой голландки, сидела маленькая девочка лет трёх, с вытянутыми вперёд ножками. Поперёк её ног блаженно растянулись, синхронно вытянув передние и задние лапы в струнку, серый кот, рыжий щенок и розовый поросёнок. Мурчание кота, которого девочка гладила за ухом, в унисон сплеталось с урчанием голландки, щенок дрыгал во сне задними лапками, а поросёнок довольно похрюкивал.
Потом хрюканье стало громче, картина стала расплываться, и Наташа открыла глаза. Рядом смешно похрюкивал Юрка, тыча ей в щёку мороженым.
— Я видела маленькую девочку, — сказала Наташа.
— Ты моя маленькая девочка, — улыбнулся Юрка. — Да, звонили с работы. Твой перстень отправлен в Государственный исторический музей, в Отдел драгоценных металлов. Давай на ноябрьские махнём в Москву?
Страница 14 из 14
