Да будет дано…

Сегодня Маняшке исполнилось бы три года. Анна плохо помнит недели и месяцы после того страшного пожара. Соседи пытались затушить дом, да только что толку в такую жаркую погоду бороться с огнём, накинувшимся на деревянную избу. Обугленные тела Захарки и Маняши нашли в тех местах, где стояли их кровати, а Митя совсем чуть-чуть не добрался до выхода — его нашли на пороге. На Петра было страшно смотреть, он считал, что пожар случился из-за керосиновой лампы, которую он оставил зажжённой — вдруг проснулась бы Маняша, она боялась темноты. Их приютили семья брата Петра, да только и Анна, и Пётр были скорее мёртвыми, чем живыми. Малинку и Касатку удалось спасти, но Пётр сказал, что корову весной надо будет продать. Ни к чему она теперь. Новый дом на месте пепелища построить было можно, но сначала нужно было просто научиться жить дальше. Пётр стал выпивать, чего раньше себе никогда не позволял. Его руки, ювелирно работающие резцом, дрожали, и он забросил своё любимое занятие.

К концу осени им всё же удалось хоть немного наладить свою жизнь. Пётр с тройным рвением принялся за работу, пообещав Анне, что весной он поставит новый дом. И у них обязательно ещё будут дети.

Сегодня спозаранку Пётр впервые за долгое время поехал в город на ярмарку. Надо было закупить муки, круп.

Надо было перезимовать эту страшную пустоту.

К вечеру Пётр не вернулся, и Анна тревожно прислушивалась к звукам на улице, когда все уже давно спали. Пора бы ему уже и вернуться. Не случилось бы чего. Уже под утро она расслышала тихое фырканье Касатки. Прислушалась. Тихо. Показалось? Накинула зипун и выскочила на крыльцо.

Касатка была удивительно умной лошадью. Когда пьяный хозяин направил поводья на развилке не в сторону дома, а в лесопосадки, откуда мужики привозили брёвна на срубы, она послушно потрусила на поляну с вырубкой. Когда хозяин плакал и ругался, то и дело прикладываясь к мутной бутыли и доставая из-за пазухи фотокарточку, она смирно стояла и пряла ушами. Но когда хозяин уснул и прошло несколько часов, Касатка самостоятельно развернулась и направилась в сторону дома. Анна отошла от службы к своим. По большим праздникам служили общий помин прямо на кладбище у центральных ворот.

Четыре креста стояли в ряд, упокоённо подставляя перекладины под пробивающиеся сквозь берёзовые шапки лучи солнца. Три из них сделал Пётр год назад. Четвёртый сделали самому Петру. Анна так и не оправилась после смерти мужа. Она словно осталась в том морозном ноябре, когда всё прижималась к его стылому телу и выла во весь голос. Руки Петра одеревеневшими пальцами обнимали фотокарточку. Снимок из другой жизни, когда все они были вместе. Пётр отправился к детям, бросил Анну одну.

Слёзы привычно побежали по щекам, когда Анна услышала за спиной тихий ласковый голос:

— Праведники стоят по правую руку от Спасителя, путь в Царство небесное указывается подножием. Помяни ушедших в Петров день, Царствие им небесное.

Анна обернулась. Перед ней стоял послушник Алексей, она его хорошо знала. Алексей появился в их приходе в прошлом году, но сразу прижился, благодаря своему кроткому доброму нраву. Анна знала, что скоро Алексей должен принять рукоположение в священники. Нынешнего отца Зиновия должны были перевести в город, и все надеялись, что Алексей останется у них в приходе.

— Спасибо вам, — тихо сказала Анна.

— Можно, я вас провожу? — спросил Алексей.

Так началась их дружба, чистая и светлая. Анна находила успокоение в их разговорах и всё чаще думала о том, что её жизнь не закончена. Она поняла, что должна сделать дальше. Злые языки шептались за спиной, но Анна знала, что ничего предосудительного в их с Алексеем отношениях нет.

Как-то, на Радуницу, следующей весной, они возвращались с Алексеем с кладбища вместе. Он позволил Анне уйти в свои мысли и не докучал разговорами, молча шагая рядом. Потом остановился, глядя на беззаботный ручеёк, протекавший в низине.

— Анна, я давно хотел с вами поговорить. Скоро я приму сан. Я могу примкнуть к белому духовенству, если вступлю на свой путь со спутницей. Вы станете моей женой?

От неожиданности Анна споткнулась, и ей пришлось схватиться за локоть Алексея.

— Простите, — ответила она. — Вы мне очень дороги, и я вам благодарна за всё. Вы смогли спасти меня от отчаяния, вдохнули силы, чтобы жить дальше. Но… Я не могу.

— Не давайте сейчас ответ, Анна. Обещаю, я сделаю всё, чтобы сделать вас счастливой. Вы земной ангел.

— Нет, — на этот раз голос Анны звучал твёрдо. — Я приняла решение. Я уйду в монастырь.

— Вот как? И всё же, не лишайте меня надежды.

— Я думаю, так лучше будет для нас обоих, — ответила Анна.

Вскоре Алексей исчез из их прихода. Поговаривали, что он принял сан и получил новое имя. Теперь он назывался отцом Тихоном. Тихон стал самым молодым епископом, когда всего через несколько лет возглавил епархию губернии. Он стал Духовником игуменьи Серафимы, ставшей настоятельницей Троицкого женского монастыря.