Да проснётся разум

Похоже, это означало, что коллективный разум возник как защитная реакция против каких-то действий Миота. Если, конечно, это был Миот и если он действительно делал что-то против инструкций, а не производил рядовые манипуляции… Хотя стоп. Директор же должен был исполнять только административные обязанности, все научные исследования лежали на плечах Фелесси. Может, филиа пытались сказать о Фелесси? Но круглый мерхианец — это явно не о заведующем… Тот приближался по комплекции к самому Темерси — невысокий, худой и не вызывающий совершенно никаких ассоциаций со словом «круглый».

— А с каким мерхианцем вы сейчас говорите? С круглым? — решил он уточнить. Ответ не заставил себя ждать:

— Прямой мерхианец.

Значит, Миот. Или любой другой глава отдела или рядовой сотрудник, достаточно упитанный, чтобы заслужить эпитет «круглый». Ладно, допрос директора может пролить на это свет.

Темерси запустил встроенный мини-сканер. Шарообразное скопление бактерий оказалось даже ближе, чем он предполагал, буквально под носом. Не двигалось и молчало, не подавая признаков жизни. И что теперь?

Окончательные причины взрывов определит следствие. Миота тоже допросят специалисты. Спасатели с Мерхии должны вот-вот прибыть. Оставшиеся образцы бактерий, которые находились в уцелевших боксах, вывезут, лабораторию отстроят или возведут новую… Даже скорее всего, возведут новую, потому что к коллективному разуму бактерий нужен абсолютно другой подход.

Кстати, коллективный разум. Вот что теперь. Какой именно подход к ним нужен? Они как будто всё ещё готовы выполнять свои функции, даже обзаведясь подобием сознания. Если только их понимание помощи соответствует действительности.

— Как филиа помогают мерхианцам? — поинтересовался Темерси.

Вместо ожидаемого писка раздался неясный шум. Ответа пришлось прождать намного дольше. Но в конце концов из сферы проговорили:

— Филиа чувствовать мерхианец. Филиа чувствовать… непорядок. Филиа делать порядок.

Чувствовать. Похоже, речь идёт об обследовании. С ума сойти.

— Филиа показать. Прямой мерхианец чувствовать боль, филиа показать…

— Вы предлагаете мне провести обследование прямо здесь? — развеселился Темерси. Но подтверждающий писк прозвучал так же серьёзно и уверенно, как и раньше. Медиобактерии, или филиа, собирались продемонстрировать свои возможности наглядно. Скэнте впервые в жизни пожалел, что не страдал никакими заболеваниями. Иначе он бы без колебаний испытал на себе бактериальную терапию. В худшем случае ничего бы не произошло, медиобактерии были созданы безопасными. И даже манипуляции Миота едва ли могли это изменить. Миот не являлся специалистом, он, скорее всего, попросту пытался уничтожить бактерий с помощью какого-то бактерицида, но не смог, а только спровоцировал мутацию. Зачем-то. Зачем — с этим разберётся следствие.

Но проверить действенность предлагаемой помощи не было возможности, потому что никаких заболеваний… Хотя нет, возможность была.

Темерси решительно отстегнул перчатку защитного костюма и снял её.

Бояться нечего. Бактерии не опасны. Зато полученная во время раскопок на складе царапина — неплохой способ проверить, насколько они всесильны.

Вот теперь тепло океана можно было почувствовать, а не просто увидеть на показаниях сканера. Вода оказалась почти горячей. Комфортной — так бы и сидел в таком океане до самого прибытия спасателей с Мерхии. Длинную царапину, пересекавшую ладонь наискось, слегка пощипывало. Темерси осторожно протянул руку вперёд, в освещённую прожектором пустоту. Туда, где зависла невидимая глазу сфера, состоящая из медиобактерий-мутантов.

Он всмотрелся в пространство перед собой, но видел только то же самое, что и раньше: расширяющийся и рассеивающийся с расстоянием луч прожектора, непроницаемую черноту вокруг и собственные пальцы, не очень чётко различимые в мутноватой воде.

— Мерхианец боль… — донеслось из наушника. И ничего не произошло.

Абсолютно ничего. С минуту Темерси простоял с вытянутой рукой в одиночестве посреди тёплого чёрного океана. И совершенно ничего не чувствовал.

Филиа себя переоценили…

А потом Скэнте опустил руку и собрался было снова надеть перчатку. Но вдруг взгляд его упал на расцарапанную ладонь.

Вернее, теперь уже не расцарапанную.

Багровая полоса исчезла без следа. А он так ничего и не ощутил.

— Миот признался, — сказал Деворан. — Провели углублённый допрос, всплыло много нового. Даже земная фармацевтическая корпорация упоминалась. Хотя обвинение им не выдвинешь — никаких доказательств, кроме слов Миота, а любой адвокат опровергнет такое с лёту.

Темерси задумчиво кивнул. «Углублённый допрос» — этим эвфемизмом на Мерхии обозначался допрос с применением психотропных препаратов, под действием которых кто угодно не сказал бы ни слова лжи. И если экс-директор Седьмой лаборатории признался во всём, в чём его подозревали, значит, подозрения оправдались, и сомневаться больше не приходилось.